Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Что производит фабрика?

— Вентиляторы, — сказал он и показал рукой на самолет. — Авиационные пропеллеры, корабельные винты и прочее. Все изделия с поверхностью сложной формы. Но инженерная сторона — самая легкая. А вот человеческий фактор меня донимает. — Мервин снисходительно улыбнулся и добавил: — Однако вам проблемы производственных отношений вряд ли интересны.

— Вовсе нет. У меня тоже есть фабрика.

Он посмотрел на нее с интересом:

— Какая?

— Мы производим пять тысяч семьсот пар обуви в день.

Это произвело на Лавзи впечатление, хотя он постарался не слишком демонстрировать его.

— Рад за вас.

В словах Мервина слышались одновременно восхищение и нечто вроде иронии. Нэнси поняла, что масштабы производства на его фабрике куда меньше.

— Наверное, мне следовало бы пояснить, что у меня была обувная фабрика, — сказала она с ясно ощутимым привкусом горечи. — Мой брат собирается продать бизнес, выдернув его из-под моих ног. Поэтому, — добавила Нэнси, бросив взгляд на самолет, — я и должна успеть на «Клипер».

— Успеете, — уверенно сказал Мервин. — Моя бабочка доставит нас к самолету так, что в запасе останется целый час.

Нэнси всей душой надеялась, что он окажется прав.

Механик спрыгнул с крыла и сказал:

— Все готово, мистер Лавзи.

Мервин посмотрел на Нэнси.

— Достаньте ей шлем, — бросил он механику. — Не может же она лететь в этой нелепой шляпке!

Нэнси растерялась из-за такого внезапного перехода к прежней небрежной манере. Ясное дело, он был не против поболтать с ней, когда делать больше нечего, но как только появлялось нечто серьезное, Мервин сразу терял к ней интерес. Она не привыкла к такому обращению со стороны мужчин. Ее вряд ли можно назвать обольстительной, но Нэнси достаточно привлекательна для мужского глаза и знала себе цену. Мужчины нередко говорили с ней покровительственным тоном, но с пренебрежением, которое ощущалось в манерах Лавзи, — никогда. Однако Нэнси было не до всякого рода протестов. Она примирится с чем угодно, даже с грубостью, лишь бы догнать предателя-брата.

Ей было интересно представить себе семейную жизнь Мервина Лавзи. «Пытаюсь догнать сбежавшую жену», — сказал он с неожиданной откровенностью. Она понимала, почему от него могла сбежать жена. Мервин — необычайно красив, но целиком поглощен собой и бесчувствен. Поэтому довольно странно, что он пытается преследовать жену. Мервин принадлежал к тому типу мужчин, которые для этого слишком горды. Нэнси могла бы понять, если бы он сказал: «Пусть катится ко всем чертям». Наверное, Нэнси его все-таки не совсем правильно оценила.

Она попыталась представить, какая у него жена. Хорошенькая? Сексуальная? Испорченная эгоистка? Напуганная мышка? Скоро узнает — если они догонят «Клипер».

Механик принес ей шлем, она натянула его на голову. Лавзи полез наверх, крикнув через плечо:

— Подсади-ка ее!

Механик, человек более вежливый, чем его хозяин, помог ей надеть пальто.

— Там жуткий холод, даже в солнечную погоду. — Он подсадил Нэнси, и она забралась на заднее сиденье. Потом механик передал ее сумку, которую Нэнси поставила в ногах.

Когда заурчал двигатель, она с беспокойством поняла, что собирается подняться в воздух с совершенно незнакомым ей человеком.

Мервин Лавзи вполне мог оказаться абсолютно некомпетентным пилотом, а самолет — не очень надежным. Лавзи мог оказаться и белым работорговцем, который продаст ее в турецкий бордель. Да нет, для этого она уже стара. Так или иначе, оснований доверять Лавзи нет никаких. Нэнси знала о нем лишь одно: он — англичанин, имеющий личный самолет.

Нэнси поднималась в воздух уже три раза, но то были большие самолеты с закрытой кабиной. На старомодных бипланах ей летать не приходилось. Все равно что подняться в воздух в открытой машине. Они катились по взлетной полосе с оглушающим ревом мотора, ветер с силой бил по шлему.

Пассажирские самолеты, на которых ей доводилось летать, мягко взмывали вверх, но этот просто подпрыгнул, как скаковая лошадь, перемахивающая забор. Затем Лавзи описал вираж неимоверной крутизны, и Нэнси изо всех сил вцепилась в сиденье, чтобы не выпасть из биплана, несмотря на пристяжной ремень. Да есть ли у этого человека права на вождение самолета?

Лавзи выпрямил машину, и тут же маленький самолет начал быстро набирать высоту. Это казалось куда более понятным и естественным, чем взлет большого пассажирского самолета. Она видела крылья, ощущала ветер, слышала гул двигателя, иными словами, физически понимала, каким образом машина держится в воздухе, ощущала, как пропеллер гонит воздух, заставляя его поднимать широкие, обтянутые тканью крылья. Это было понятно, как полет бумажного змея, когда вы держите его за веревку. В закрытом самолете такого чувства не возникало.

И тем не менее это прямое соприкосновение с борьбой самолета со стихией создавало неприятное ощущение в желудке. Крылья — всего лишь хрупкое изделие из дерева и ткани, пропеллер может заклинить, или он сломается, или отвалится, благоприятный ветер может сменить направление и обрушиться на их самолетик, может вдруг появиться туман, или ударить молния, или поднимется ужасная буря.

Но все это казалось пока маловероятным — самолет поднимался в лучах солнца и отважно устремил нос в сторону Ирландии. У Нэнси возникло чувство, что она скачет верхом, устроившись на спине большой желтой стрекозы. Это пугало и возбуждало, словно катание на карусели.

Вскоре берег Англии остался позади. Она позволила себе момент торжества, когда поняла, что самолет твердо держит курс на запад. Питер вскоре собирается подняться на борт «Клипера», и когда это произойдет, он поздравит себя с тем, что ему удалось перехитрить свою умную старшую сестру. Но его радость будет преждевременной, злорадно подумала она. Он еще не знает, на что способна Нэнси. Увидев ее в Фойнесе, Питер получит тяжелейший удар. Она просто не могла дождаться момента, когда увидит выражение его лица.

Но впереди, конечно, предстоит схватка, даже когда Нэнси его настигнет. Появиться