Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Да, я слышал, или где-то читал, что первые дети тоже очень умные, – заметил гость. Он взял свой стакан с холодной медовухой и с явным удовольствием выпил волшебную жидкость. Кстати, Костас совершенно не жадный, но заметил как-то Марице, что новый председатель любитель выпить на халяву.

Одним словом, с новым хозяином поселка было мало удовольствия общаться.

Марица сама была свидетелем, как председатель обходится с людьми. Работал каких-то два года, а сколько надменности, заносчивости, нетерпимости проявлял он, работая с подчиненными! Какое омерзение испытала Марица, находясь однажды около получаса в его кабинете, заполняя нужный документ ему на подпись! Как он разговаривал со всеми своими посетителями! Уму непостижимо! Самое главное, он не стеснялся Марицы, а наоборот, как бы желал продемонстрировать умение под себя подмять человека, как ему наплевать на мнение простого народа, показать, как много власти в его руках… Марице было неудобно перед теми людьми, за то, что она являлась свидетелем их такого неприятного разговора. А ему хоть бы что: он махал руками, модулировал голосом, как бы исполняя легкую для него роль и чувствовал себя при этом, как рыба в воде.

Теперь, когда отношения ВВС так сильно испорчены с этим новоявленным правителем Поляны, Марица переживала за здоровье замуправляющего. Это ж сколько нервов надо иметь, чтоб сдерживать себя, соприкасаясь так или иначе с таким человеком!

Неудивительно, что ВВС надумал уходить с их пчелопитомника, уехать куда-нибудь, может, на свой Алтай. Он как-то очень много последнее время говорит об этих благословенных местах России. Боже, ну, как этому помешать? Хотя, здраво рассуждая, уехать туда будет самым правильным, если она решится бросить семью. Но это исключено. Люди подумают, что она чокнутая, уехать от мужа, никогда пальцем ее не тронувшего, положительного со всех сторон, отца ее детей.

За последние дни Марица заметно похудела. Ничего не могла толком поесть.

– Что-то ты мать, хорошеешь, – заметил как-то ее старший сын. После института он работал пока егерем в Краснополянском заповеднике.

– Ну, скажешь тоже сынок! Спасибо, конечно, за комплимент маме.

Костас занимался своим делом поодаль, но услышал слова сына.

– А что ей, за хорошим мужем не выглядеть? – заметил он и хохотнув, подмигнул Марице.

– Ну, то, что ты – хороший муж никто не сомневается, – поддержал сын.

Марица снова ушла в свои мысли. Не давали они ей покоя. ВВС, приедет послезавтра из Адлера. Он приезжал по вторникам. Проверял пасеки, встречался с людьми, советовался с ними по поводу пчелиной болезни варроатоза, возбуждаемой вредным клещем, который стал настоящей проблемой в их пчелохозяйстве. Что только не делали пчеловоды, чтоб излечить свою кавказскую пчелку: и лекарства применяли и чуть ли не огнем выжигали, но проку мало. Жрет болезнь целые семьи пчел, и все тут. Владимиров сам не свой от этой напасти. Все время находится в дороге, то в Сочи в лабораториях, то в Адлере, то в Красной Поляне. Никакого покоя. С ума можно сойти! А тут она, Марица – еще одна его головная боль. Марица терялась, не знала, что делать, как помочь ему по работе, как утешить его, успокоить, показать, как он дорог ей.

Так шли дни, летели недели и месяцы. И почти ничего не менялось. С ВВС Марица виделась дважды в присутствии мужа. Впереди замаячила осень. Страшновато было думать, что скоро, очень скоро в размеренной, благочестивой с виду, ее жизни все может поменяться. Марица обращалась с молитвами к Богу, просила помочь сделать правильное решение, дать какой-то знак. Хитрый мозг говорил ей, что самое правильное решение – оставить все, как есть. Но ведь Виктор Сергеевич не захочет оставить такое положение в их отношениях.

И вдруг, как снег на голову, жена ВВС слегла с адскими болями в области сердца. Думали инфаркт, а оказался, как это ни странно звучит, аппендицит. Оказывается, симптомы этих болезней могут быть одинаковыми. Закончилось тем, что уже в бессознательном состоянии, ее прооперировали, когда начался перитонит. Еле спасли. Провалялась Бэлла в больнице около двух месяцев, начиная с конца августа. Марица восприняла эту болезнь, как указание свыше и, при первой же встрече с ним, после операции, запретила строить какие-то планы, пока его жена полностью не выздоровеет.

– Мне страшно, – говорила она ему. – Я боюсь, что Бог накажет нас с тобой. Разве можно построить свое счастье на чужом несчастье?

– Понятно! Боишься. Не решаешься.

– Не решаюсь, Виктор Сергеевич! Боюсь. За детей боюсь.

– За меня не боишься?

– И за тебя боюсь! И за себя!

– Со мной тебе ничего не надо будет бояться.

Марица взяла его за руку.

– Подождем, пожалуйста, давай подождем. Пусть хоть она оклемается, нельзя так человека бросать, – жалобно просила она.

Виктор Сергеевич, не спускавший с Марицы глаз, теперь опустил голову.

– Так-то оно так, но время-то летит, – возразил он. – Если не решишься, зимой уеду.

– Уедешь? – спрашивала, глотая слезы, Марица. – Куда?

Отвернувшись, Владимиров бросил через плечо:

– Неважно куда.

Глава двадцать вторая

На весенних каникулах Наташа сумела отпроситься у директора школы и приехала к матери в Джамбул. Кроме всего, Наталья сообщила маме, что тетка Рая умерла осенью, за полгода до смерти отца. Ирини слышала, что тетка Саввы скончалась, но ей хотелось подробностей. Женька же, за три дня нахождения на похоронах отца, ни разу не услышала о ней никаких разговоров. Да, и не до всего ей было. По словам же Наташи, на похороны собралось мало людей: был сильный дождь. На вопрос матери был ли сын тетки на похоронах, Катерина ответила, что был.

– Удивительно, – иронически заметила Ирини, – он говорил, что сроду к ее могиле не пойдет.

– Может он пошел потому, что мог на поминках от души наесться. Катя говорит, что живет, где придется и питается так же.

– Н-да-а. Как был Федька дураком, таким он и помрет. – Ирини подняла брови, давая понять, что он пропащий, ничего не стоящий человек и она никогда не сомневалась на сей счет.

После похорон Саввы, Ирини была рада поговорить со старшей дочерью. Ей хотелось расспросить Наталью, как все происходило там. От Жени она ничего толком не узнала, младшая как-то сухо, без желания говорила на эту тему.

Но и старшая все время переводила разговор об отце на что-нибудь другое. Ей явно было не интересны ни сами похороны, ни люди, пришедшие проводить его в последний путь.

– Мам, ну что ты все об одном и том же. Лучше расспроси дочь о ее планах на будущее.

– Что, жених появился?

– Да уж, прям!