Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Толпа рванула вперед. Защелкали фотокамеры, загудели голоса:

— Господин Бобров, правда ли то, что смерть господина Дрозинского связана с его незаконной деятельностью?

— Вакансия доктора уже занята?

— Родственники погибшего предъявили обвинение клинике?

— Геннадий Владимирович, скажется ли трагедия на финансовом состоянии больницы?

Нахмурив брови, Бобров пытался пробиться сквозь толпу журналистов. Вероника Степановна к собравшимся тоже была настроена агрессивно. Опередив Боброва, она выставила вперед грудь и с вызовом заявила:

— Немедленно разойдитесь, это территория лечебного заведения! Вы нарушаете покой пациентов!

— Скажите, вам не страшно покидать стены больницы? Ведь вполне вероятно, что маньяк все еще где-то рядом, — подскочив к ней вплотную, выкрикнул худощавый журналист.

— Почему мне должно быть страшно? Вполне очевидно, что смерть доктора Дрозинского не что иное, как чудовищная случайность, — позабыв о первоначальном намерении осадить обнаглевших журналистов, а не вступать с ними в дискуссию, заявила Вероника Степановна. — С работой хирурга в нашей больнице она никак не связана.

— Откуда такая уверенность? — не унимался худощавый. — Или у вас появились новые сведения? Я слышал, что сегодня в наш город прибыли следователи из столицы. Не думаю, что они стали бы тратить время на наш городок, не будь дело исключительно серьезным.

— А вот вы у них и спросите. — Вероника Степановна заметила в толпе полковника Крячко и, не смущаясь, перенаправила неуемное любопытство журналистов на стража порядка: — Среди нас находится сотрудник полиции, у него и спросите.

Обличающим перстом она указывала на полковника. Внимание журналистов тут же перенеслось на Крячко.

— Товарищ полковник, вы готовы поделиться результатами расследования?

— Подозреваемые уже задержаны?

— Готовы ли вы подтвердить, что в области орудует маньяк?

— Как маньяк вышел на Дрозинского?

— Правда ли, что данное убийство является лишь эпизодом в серии убийств, совершенных одним и тем же человеком?

— Сколько жертв на его совести?

— Какие меры принимаются для того, чтобы защитить жителей области от рук серийного убийцы?

Вопросы сыпались на Стаса, как горох из прохудившегося мешка. Его недавний сотрапезник, Платон Константинович, вырвался вперед. Он был раздосадован тем, что упустил возможность получить эксклюзивное интервью, и теперь старался за троих.

— Убийца на свободе, а наши доблестные стражи порядка наслаждаются парной свининой, — едко проговорил старик. — Вам не кажется, что для трапезы время несколько неподходящее?

— Успокойтесь, господа! — поднявшись на верхнюю ступеньку, попытался овладеть ситуацией Станислав. — О действиях преступника говорить пока рано, как и делать какие бы то ни было официальные заявления. Уверяю вас, расследование идет в штатном порядке. Как только ситуация прояснится, мой непосредственный начальник выступит с заявлением. Пока же рекомендую воздержаться от громких заголовков.

— Общественность имеет право знать, убийство доктора Дрозинского не единичный случай? — Платон Константинович будто не слышал слов полковника. — Вы уже выяснили, как связана смерть фермера из Орехово-Зуево с этим убийством?

— Еще раз повторюсь: в интересах следствия информация о проводимом расследовании не может быть разглашена, — повысив голос, заявил Крячко, но слова его потонули в новом потоке вопросов.

— Фермера убили тем же способом, что и доктора Дрозинского, этого вы отрицать не можете. У вас есть подозреваемый?

— Правда, что убийца выбирает свои жертвы спонтанно? Любой житель может стать объектом его больной психики?

— Правда ли, что подобных убийств гораздо больше двух, а власти скрывают истинное положение вещей?

Стас слушал вопросы, стараясь держать себя в руках. Его раздражала бесцеремонность писак. Поднимая ажиотаж вокруг убийств, они, сами того не ведая, могли подстегнуть человека с неуравновешенной психикой, каким Крячко видел убийцу, к продолжению начатого. Ему ведь только этого и надо, чтобы все говорили только о нем.

— Полагаю, чем больше вы будете мусолить данный инцидент в прессе, тем больше шансов на то, что убийца захочет повторить совершенное ранее, — как можно спокойнее произнес он. — Закрепить успех, так сказать. Не дайте ему такой возможности. Постарайтесь дождаться официального уведомления, прежде чем начнете строчить новые статьи.

— Но ведь он и так не остановится, — заявил один из журналистов. — Это ясно из записок, которые он оставляет на телах жертв. Разве цифры, указанные в них, не показывают нам число запланированных жертв?

После этого вопроса в толпе журналистов воцарилась гробовая тишина. Все ждали ответа. Главврач Бобров, до той поры стоявший в стороне, переминаясь с ноги на ногу, забыл о том, что единственной его целью является как можно быстрее убраться с больничного крыльца. Даже Вероника Степановна подалась вперед, ожидая ответа полковника. Крячко не оставалось ничего другого, как дать правдивый ответ.

— Да, действительно, убийца оставил на теле доктора Дрозинского записку, одной из деталей которой является цифра, но утверждать, что она указывает на количество жертв, опрометчиво. Ведется следствие. Это все, что я могу сказать на настоящий момент. А теперь попрошу очистить больничную территорию. Пресс-конференция окончена. Господин Бобров, позвольте проводить вас до машины.

Ухватив растерянного Боброва за предплечье, Стас потащил его сквозь толпу. Он понятия не имел, на какой машине тот ездит, но в данный момент его интересовало только одно: поскорее убраться с территории больницы. Вероника Степановна оказалась более сообразительной, чем ее шеф, мгновенно сориентировавшись, она опередила Крячко, и теперь указывала дорогу.

— Белый «Шевроле»-седан парковочное место третье справа.

— Двигайтесь живее! — торопил Крячко Боброва. — Нужно уносить отсюда ноги, пока они не опомнились и не увязались за нами.

Добравшись до «Шевроле», он оглянулся. Журналисты провожали их недовольными взглядами, но было не похоже, что они собираются их преследовать.

— Где ключи? — спросил Стас.

— В заднем кармане брюк, — послушно ответил Бобров, все еще пребывая в состоянии прострации.

— Доставайте быстрее! — прикрикнула на него Вероника Степановна. — Ну же, не тупите!

Свободной рукой главврач покопался в кармане и вытащил ключи. Крячко тут же выхватил их. Нажал кнопку, отключающую сигнализацию. Фары моргнули, замки открылись. Он распахнул дверь пассажирского сиденья, впихнул туда главврача, быстро обежал капот и занял водительское место. Вероника Степановна устроилась сзади.

— Быстрее, едем! — скомандовала она.

Повторять команду не пришлось. Крячко плавно выжал сцепление, и машина выехала с парковки. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Стас удовлетворенно улыбнулся. Журналисты все еще были на крыльце. Преследовать их действительно никто не собирался. Два квартала проехали в полном молчании. Постепенно Бобров пришел в себя и даже позволил себе высказаться:

— Что за наглый народ эти журналисты! И что им только от нас нужно?

— Сенсации, чего же еще, — пожал плечами Крячко. — Это их хлеб.

— Следовало бы вызвать наряд. Устроили несанкционированный митинг, понимаешь ли. Да за такое и под арест загреметь можно!

— Что же вы не вызвали? — съязвила Вероника Степановна. — Стояли как истукан. Если бы не я, вам бы от них до утра не отделаться. В кабинете ночевать пришлось бы.

— Между прочим, вы тоже вели себя, мягко говоря, не особо корректно, — заметил Стас, сбавляя скорость. — Взяли и сдали меня со всеми потрохами. Хорош поступок, ничего не скажешь.

— Это была вынужденная мера, — не смутившись, ответила Вероника Степановна. — И потом, вы все-таки полицейский. Ваша обязанность защищать штатских. Вот вы и защитили, чем же недовольны?

— О, я доволен, еще как доволен! — хохотнул Крячко. — Сцепился с журналистами, укатил из больницы, вместо того чтобы дожидаться там полковника Гурова. Мы, между прочим, договорились встретиться там. Где его теперь ловить?