Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Мастер-строитель в Сен-Дени был, безусловно, лучшим из всех, с кем Джеку приходилось работать. Пока они вместе заканчивали алтарь и готовились к перестройке нефа, Джек старательно перенимал у него все секреты. В мастерстве строителя он намного превосходил аббата Сюжера. Тот был силен своими идеями, и его всегда больше интересовали всевозможные декоративные детали, нежели само здание. Его любимым проектом, которому он посвящал сейчас все свое время, была новая гробница для мощей святого Дени и двух его сподвижников — Рустикуса и Элеитериуса. Их останки хранились пока в подземной часовне, и Сюжер хотел перенести их в алтарь, чтобы весь мир мог увидеть их. Три гроба будут стоять в гробнице, облицованной черным мрамором, а на ее крыше установят миниатюрную деревянную позолоченную церковь, в нефе и боковых приделах которой будут стоять три открытых гроба, по одному на каждого из мучеников. Новую гробницу поставят в алтаре, сразу за главным престолом. Собственно, сама гробница уже стояла на своем месте, и только миниатюрная церковка была еще в мастерской столяра, где лучшие умельцы тщательно покрывали ее драгоценной золотой краской. Сюжер любил все делать основательно, не спеша.

Приближались торжества по случаю освящения церкви, и Джек все больше замечал, как деловито и неутомимо работал аббат. Он пригласил на обряд богослужения, казалось всех, кто что-либо значил в этом мире, и многие из них дали согласие присутствовать, в том числе король и королева Франции, девятнадцать архиепископов и епископов, и среди них архиепископ Кентерберийский. Вести о возможном прибытии знатных особ по крупицам собирались и бурно обсуждались мастерами, трудившимися над новой церковью. Часто Джек видел, как Сюжер сам, в своих домотканых одеждах, вышагивал семимильными шагами по территории монастыря и раздавал указания толпам монахов, семенивших за ним, точно утиный выводок. Чем-то он напоминал Джеку Филипа из Кингсбриджа. Он тоже родился в бедной семье и воспитывался в монастыре. Как и Филип, он многое изменил в управлении монастырской собственностью; все было направлено на то, чтобы приносить доход. И так же, как и Филип, он все лишние деньги тратил на строительство. Сюжер был таким же деловитым, решительным, не знающим покоя.

Если, конечно, не считать, что Филип, по рассказу Алины, очень изменился.

Джеку было трудно представить себе Филипа другим, дни напролет сидящим без дела. Это казалось таким же невозможным, как если бы вдруг подобрел Уолеран Бигод. Хотя кому еще в жизни выпадало столько горя и разочарований, как Филипу. Сначала сгорел город. Джек даже вздрогнул, когда вспомнил тот страшный день: дым, ужас, озверевшие всадники с горящими факелами в руках и безумство перепуганной толпы. Возможно, именно тогда что-то надломилось в Филипе. Да и все жители очень изменились после пожара: Джек запомнил атмосферу страха и неуверенности, которая царила в те дни в Кингсбридже, и даже в воздухе ощущался запах тления и скорого конца. Филипу нужно было во что бы то ни стало торжественно освятить новый алтарь, чтобы в последний раз попробовать вселить надежду в сердца людей. И вот — новая трагедия. Она-то, похоже, сломила приора окончательно.

Строители покинули город, рынок совсем зачах, жители потихоньку перебирались в другие места. Молодежь в основном уходила в Ширинг. Алина считала, что все это происходило от безысходности, хотя монастырь по-прежнему сохранял свое влияние; его собственность была неколебима, огромные отары овец, как и раньше, приносили ежегодно сотни фунтов дохода. Если бы все упиралось только в деньги, Филип смог бы начать строительство заново. Конечно, это было бы не так легко, как казалось на первый взгляд: каменщики — народ очень суеверный; восстанавливать церковь, которая уже один раз рухнула, да и остальных поднять на такое дело — это совсем непросто; но все же главной трудностью, по словам Алины, было то, что приор потерял всякое желание и волю что-то делать. Джек изо всех сил хотел попробовать вернуть Филипа к жизни.

Между тем до торжеств по случаю освящения нового алтаря оставалось два или три дня, и в Сен-Дени начали съезжаться епископы, архиепископы, герцоги и графы. Всех знатных гостей по очереди водили знакомиться с церковью. Сюжер сам сопровождал наиболее влиятельных из них, прочих оставили на попечение монахов и местных умельцев. Гости раскрыв рты восхищались необычайной легкостью сооружения, а подкрашенный цветными стеклами яркий солнечный свет, падавший сквозь широкие окна, приводил их в неописуемый восторг. Теперь, когда такие важные духовные лица Франции увидели это чудо, Джек не сомневался: новый метод строительства наверняка распространится по всей стране, а у тех, кто трудился здесь, — стоит им только сказать, что они возводили церковь в Сен-Дени, — отбоя не будет от предложений. Такие мастера всегда будут на вес золота.

Как же правильно он поступил, приехав сюда, думал Джек. Он столькому научился здесь за это время, что уже мог смело подумать о своем соборе.

В субботу прибыл король Луи с супругой и матерью. Они сразу проследовали в дом аббата. С восходом солнца вокруг церкви собрались толпы крестьян со всей округи, пришли сотни парижан, чтобы впервые в жизни воочию увидеть — всех вместе — столько могущественных и святейших особ.

Покормив Томми, Алина с Джеком присоединились к этому людскому морю. Когда-нибудь, подумал Джек, я скажу Томми: «Ты этого не можешь помнить, но, когда тебе был годик, ты видел короля Франции».

В ожидании начала церемонии они позавтракали хлебом и сидром. Людей в церковь, конечно, не пускали, вооруженная охрана короля держала всех на расстоянии; но двери храма были открыты, и там, откуда можно было заглянуть внутрь, народу толпилось особенно много. Неф заполнили знатные дамы и их сановные мужья. К счастью, пол алтаря оказался приподнятым на несколько футов, поскольку под ним находилась большая подземная часовня, и Джеку все было хорошо видно.

В дальнем конце нефа пробежало какое-то возбуждение, и вся знать преклонила головы. Поверх их Джек увидел, как с южной стороны в церковь вошел король. Разглядеть его лицо было трудно, но королевская пурпурная мантия ярко