Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

— Пятьдесят девятый, вы уверены, что это подозреваемый Маллен? Или не уверены? Прием.

Последовала еще одна долгая пауза, в динамике трещали помехи.

— Командный, сейчас я поразмыслил, и мне кажется, что нет. Но мы почти уверены…

— Пятьдесят девятый, кто вел с вами наблюдение за Девоншир-плейс? Прием.

— Шесть-семь, командный. Сэр, прикажете нам…

Дойл прервал связь, переключив тумблер, нажал кнопку на рации и заговорил в микрофон:

— Шесть-семь, вызывает командный. Ответьте. Прием.

— Командный, это шестьдесят седьмой. Прием.

— Где вы находитесь?

— К югу от Тремонта, командный. Пеший напарник. Прием.

— Шесть-семь, почему вы у Тремонта? Прием.

— Следую за подозреваемым, командный. Подозреваемый следует пешком на юг через зону отдыха. Прием.

— Шесть-семь, вы хотите сказать, что ведете Маллена к югу от Тремонта?

— Ответ утвердительный, командный.

— Дайте указание напарнику задержать подозреваемого, шесть-семь. Прием.

— Принято, сэр.

Дойл положил динамик на приставной столик, пощипал себя за переносицу и вздохнул.

Мы посмотрели на Пула и Бруссарда. Бруссард пожал плечами. Пул недовольно покачал головой.

— Командный, это шестьдесят седьмой. Прием.

Дойл поднял динамик:

— Говорите.

— Да, командный, мы, в общем…

— Тот, за кем вы едете, не Маллен. Подтверждаете?

— Подтверждаю, командный. Этот тип был одет, как подозреваемый, но…

— Конец связи, шесть-семь.

Дойл бросил приемником в рацию, покачал головой, откинулся на спинку стула и посмотрел на Пула.

— Где Гутиеррес?

Пул сложил руки на коленях.

— Когда я последний раз проверял, он был в отеле «Пруденшл-Хилтон». Приехал вчера вечером из Лоуэлла.

— Кто к нему приставлен?

— Команда из четырех человек. Дин, Гэллахер, Глисон и Хелперн.

Дойл сверил фамилии со списком, лежавшим перед ним на столе, в котором были указаны номера этих полицейских.

— Номер сорок девять, — сказал Дойл, включив тумблер на рации. — Говорит командный. Ответьте. Прием.

— Командный, это сорок девятый. Прием.

— Где вы находитесь? Прием.

— Далтон-стрит, командный, у отеля «Хилтон». Прием.

— Сорок девятый, где, — Дойл сверился с лежавшим перед ним списком, — где номер семьдесят три? Прием.

— Детектив Глисон в аванзале, командный. Детектив Хелперн прикрывает черный ход. Прием.

— Где подозреваемый? Прием.

— Подозреваемый у себя в номере, командный. Прием.

— Убедитесь в этом, сорок девятый. Прием.

— Принято. Проверим, свяжемся с вами и доложим. Конец связи.

Мы стали ждать, пока они проверят номер Гутиерреса. Все молчали и даже друг на друга не смотрели. Вот так бывает, когда смотришь по телевизору футбол, и твоя команда выигрывает шесть очков, и до конца матча четыре минуты, но все-таки чувствуешь, что продуют. Вот так и мы все, сидя в глубине командного пункта, чувствовали, как все те преимущества, которые у нас могли бы быть, ускользают под дверью в сгущающиеся сумерки. Если уж четыре опытных детектива так легко дали уйти Маллену, то сколько же раз он проделывал подобный номер за последние несколько дней? Сколько раз полиция, будучи уверена, что следит за Малленом, следила за кем-то другим? Маллен, насколько мы понимали, мог навещать Аманду Маккриди. Мог готовить отход из этих холмов на сегодняшний вечер. Мог подкупать полицейских, чтобы они некоторое время смотрели куда-нибудь в другую сторону, или выбирать тех, кого надо будет убрать в наступившей темноте среди этих холмов после восьми часов.

Если Маллен с самого начала знал, что мы следим за ним, он мог показать все, что нам хотелось видеть, а сам в это время тайком от нас занимался тем, чего нам видеть и знать не следовало.

— Командный, это сорок девятый. У нас непредвиденное затруднение. Гутиеррес исчез. Повторяю, Гутиеррес исчез. Прием.

— Как давно, сорок девятый? Прием.

— Трудно сказать, командный. Его машина, взятая напрокат, по-прежнему стоит в гараже. Последний раз его видели в ноль семь ноль ноль. Прием.

— Конец связи с командным.

Сжав в кулаке приемник, Дойл обдумал сложившуюся ситуацию, потом аккуратно положил его на угол приставного столика.

— У него в гараже, наверное, — сказал Бруссард, — за день или два до вселения в отель была приготовлена другая машина.

Дойл кивнул.

— Я запрашивал другие группы. Сколько, по-вашему, людей Оламона находится неизвестно где?

Ответа на этот вопрос никто из нас не знал, да, по-моему, Дойл и не рассчитывал его услышать.

18

Если от моего родного квартала поехать на юг и пересечь реку Непсонет, то окажетесь в Квинси, месте, которое поколение моего отца долго воспринимало как перевалочный пункт для ирландцев достаточно состоятельных, чтобы покинуть Дорчестер, но недостаточно богатых, чтобы поселиться в Милтоне, фешенебельном предместье в нескольких километрах к северо-западу от Квинси, населенном потомками выходцев из Ирландии, в домах которого квартиры имели по два туалета сразу. Если ехать дальше на юг по Интерстейт-93, непосредственно перед Брайантри, на западе увидите несколько песчано-коричневых холмов, которые, как всегда кажется, того и гляди обвалятся.

Именно в этих холмах великие старцы из Квинси былых времен обнаружили гранит столь богатый черными силикатами и матовым кварцем, что он, должно быть, сверкал у них под ногами, как ручей, дно которого усыпано алмазами. Первую коммерческую железную дорогу здесь построили в 1827 году, и первый ее рельс на холмах под Квинси крепили к земле костылями, которые в ней держались непрочно, и к шпалам металлическими болтами, чтобы можно было перевозить гранит к берегу Непонсета, где его грузили на баржи и отправляли в Бостон или вниз по течению к Манхэттену, Новому Орлеану, Мобилу или Саванне.

Этот гранитный бум, продолжавшийся столетие, оставил после себя сооружения, неподвластные времени и моде — солидные библиотеки и правительственные здания, впечатляющие своей высотой церкви и тюрьмы, которые не допускали в себя со свободы ни шума, ни солнечного света, ни надежды на побег, здания таможен по всей стране с монолитными желобчатыми колоннами и памятник на Банкер-Хилл. На месте же добытого камня остались в земле карьеры. Глубокие. Широкие. Карьеры, которые заполняли только водой.

Со временем добыча гранита сошла на нет, каменоломни стали излюбленным местом свалок почти для всего: краденых машин, старых холодильников и духовок, трупов. Каждые несколько лет, когда, нырнув со скалы, в таких водоемах вдруг исчезает ребенок, или осужденный на пожизненное заключение в Уолпоуле[53] рассказывает полиции, что столкнул с прибрежной скалы шлюху, которую с тех времен как раз никто и не видел, залитые водой карьеры начинают прочесывать. Тогда в газетах появляются топографические схемы и данные подводной фотосъемки, на которых видны горные хребты, скалы, яростно расчлененные и будто бы извергнутые землей из собственных недр, из глубин торчат какие-то зазубренные иглы, на тридцатиметровой глубине вдоль среза скалы, как призраки Атлантиды, громоздятся утесы.

Иногда находят