Герои Вопреки. Часть I (СИ) - Заров Антон

Пять, шесть, он зверски хочет есть,

Семь, восемь, грянут цепи о земь,

Девять, десять будет всех он резать…

На слове «резать», его взгляд указывал на левую тропу. Что и не удивительно. Почти все считалки в финале указывали именно на то, с чего ты и начал счёт в случае выбора из двух вариантов. Так что он с неподобающим чувством легкости поплыл по левой тропинке.

И правильность выбора стала очевидна очень и очень скоро.

Уже через считанные минуты Еремей увидел над деревьями впереди очередную странную картину. Словно в замедленном покадровом воспроизведении, вверх рывками поднимались рваные клубы ярко белого дыма, будто подсвеченного лунным светом.

Словно повинуясь порыву ветра, Еремей рванул вперед, не разбирая дороги. В этом больше не было нужды.

Странные потоки силы увлекали и притягивали к себе водоворотом. Следуя за ними, он вдруг вылетел из лесной колоннады на открытое пространство.

Небольшая полянка, залитая светом звезд и совершенно непохожая на место, откуда исходит сила.

Словно в глазу бури, Еремей кружил, не ощущая ни дуновения, ни силы. Даже белого дыма не было видно. Совсем ничего необычного. Если не считать за таковое сам способ его взгляда на окружающий мир, через причудливо закрученные завитки синеватого тумана.

Лишь как следует собрав остатки концентрации в кулак, он разглядел в одном углу поляны густые кусты. В них было что-то странное и неестественное.

Как-то не так искажался вокруг них туман. Возникал эффект «рыбьего глаза». Неприятного искажения перспективы зрения.

А когда он подобрался к кустам поближе, то стали видны еще и клочья того самого белого дыма, что кружились вокруг кустов в явно рукотворном хороводе.

«Отвод глаз, — прошелестел в сознании безжизненный голос харати.»

«И на том спасибо, наставник Харатьян, — усмехнулся Еремей про себя, нежданной подсказке.»

Более бдительный осмотр и въедливый напор, показали ему, как выглядит поляна на самом деле.

Почти половина ее была занята теми самыми кустами. А белый туман вытекал из центра их скопления. Скрывая и искажая все вокруг. Еремею такой способ сокрытия показался крайне сомнительным.

«Само место же далеко видно из-за этого дыма. Или он не от тех, кто его видит. А от обычных людей. Непонятно. Нужно лезть внутрь.»

С сомнением он стал продвигаться вперед сквозь чудные кусты. Почему-то не выходило подняться над ними. Словно охватывало мучительное бессилие. Но продвижение через кусты было ничуть не более приятным.

Странно подсвеченные зеленью кончики шипов доставляли беспокойные ощущения. Как щекотка острым предметом. Даже бесплотное тело тряслось и корчилось от каждого прикосновения.

Вдруг между ветвей мелькнул чей-то скорченный силуэт и раздался едва различимый тонкий звук.

Еремей замер на месте, боясь пошевелиться. Толи скрип, толи шипение усилились и стал различим дерганый ритм.

«Ритуал. Достаточно сильный, — подсказал внутренний голос.»

Еремей почувствовал, как кусты вытягивают из него последние остатки воли. Тем же внутренним чутьем он понял, что этот ритуал и состояние Матруши связаны напрямую. След обрывался именно здесь, в этих кустах.

Решившись, он рывком выскочил вперед, стремясь не помешать, но увидеть того, кто проводит странный ритуал.

Раздался короткий детский вскрик, и он разглядел прямо перед собой изможденную и тощую девчонку не старше одиннадцати лет. Лицо твердое и решительное, даже несмотря на удивление.

Короткий миг, на который оба замерли напротив друг дружки, прервался для Еремея летящим прямо в лицо маленьким кулачком.

Он не успел ни испугаться, ни удивиться, ни усмехнуться. Его просто вышвырнуло сразу во тьму выхода из игры.

Непроницаемая чернота. Чуть более светлая небольшая клякса какого-то существа вдалеке. Насмешливое короткое мяуканье. И, Выход!

Еремей тупо пялился прямо перед собой на светлеющую дверцу капсулы. Его выкинуло против собственной воли из игры.

«Еще же и дня не прошло из только запущенной сессии. Что за ерунда. Какого лешего я вышел из игры.»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это у тебя недурно бы спросить, — за приоткрывшейся прозрачной панелью показались покровительственно светящиеся голубые глаза Егора.

Похоже последнюю мысль, а то и все разом, Еремей произнес вслух. Он мрачно уставился на раздражающего до чесотки товарища.

— Ремыч, ты же в курсе, сколько следует отдыхать между подходами, — шутливо подмигнув, спросил тот, — Верно, сутки. А ты через сколько заскочил после предыдущей сессии. То то же, через вдвое меньший срок. Я уже проверил. Вот тебя и выкинуло от перенапряжения.

Несмотря на то, что это было ему противно, Еремей и хотел бы согласиться с этой гипотезой. Но технику и мат часть нового оборудования он знал не в пример лучше Егора.

Произошедшее было невозможно, потому что не предусматривалось рабочими алгоритмами.

В случае перегрузки организма по причине перенапряжения мозга в игре, что пока ни разу не произошло в их центре, с ним происходило то же, что и при смерти аватара.

Он просто отправлялся в принудительный сон, не выходя из капсулы.

Сон без сновидений. Несколько часов после первой смерти и, вплоть до конца сессии, если умирать часто или сильно перегружать мозг.

А на внутренней стороне крышки его капсулы все еще шел обратный отсчет текущего погружения. И прошло всего то шесть часов. Значит не было даже одного штрафного часа за смерть.

Его игровое тело живо и все еще сидит на стуле в отключке.

«Что это, странный дебаф, проклятье мелкой ведьмы или последствия потери концентрации в бесплотном состоянии? — вопросы были новыми и неприятными.»

— Все страньше и страньше, — прошептал он едва слышно, пытаясь собраться с мыслями.

Глава Пятая. Конец, и все сначала

«Завтра нужно будет первым же делом прибраться тут как следует. А потом за работу. Ну а теперь можно и на боковую.»

Едва привалившись к стене и почувствовав себя в полной безопасности, впервые за долгое время, Раккар уснул, забыв даже погасить фонарь.

Свет создавал умиротворяюще плавающие тени на стенах. А настигшее чувство покоя было слишком сильным, чтобы сопротивляться дреме.

***

— Мяу, мяу, ма-а-ау!

Очнулся рывком. С тяжелым выдохом гном приподнялся на локте. В висках пульсировало, а в глазах мутилось. Дерганые тени прыгали по стенам, усиливая и без того ноющую тревогу.

Обливаясь потом, Толя долго смотрел в темноту, прислушиваясь и принюхиваясь. Тишина.

В углу ароматизирует воздух вчерашний кусок подгорелой ножки, отбивая аппетит. Вроде все на своих местах, но что-то определенно было не так.

Отдышавшись, он заворочался на каменном полу, пытаясь привести разбушевавшееся воображение в чувство. Получалось слабо. Ощущение подавленности и тревоги не покидало.

Будто ты сделал что-то, плохое и вот-вот наступит расплата. Но ты не помнишь, что ты такого сделал и кому.

Может это просто из-за сна, тяжелого и гнетущего. Вроде где-то потерялся в темноте.

И только чья-то серая маленькая тень бродила по краю поля зрения. Она была одновременно и ориентиром, и угрозой. А потом это жуткое мяуканье.

Ему так жутко было только в детстве. Он тогда с друзьями ночью посмотрел ужастик какой-то. Запомнился только один момент, где маленький мальчик в темном, тесном месте вопил котом.

Да так натурально, будто самый настоящий котяра. Они иногда так протяжно воют, когда застряли или попали в беду. Безнадежно и отчаянно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Брррр, нужно срочно умыться. Место неподходящее для такой дряни в голове. Нужно чем-то заняться и поскорее.

Это устремление позволило ему доковылять до бассейна и, зачерпнув пригоршню ледяной воды, с размаху плеснуть себе в лицо.