Николай Крючков. Русский характер - Константин Евграфов

И все же в то необычно трудное военное лихолетье судьба подарила Крючкову не только радость постоянного творческого общения со старыми друзьями и товарищами, но и новые знакомства с прекрасными актерами, дружбу с которыми он сохранит потом на всю жизнь. Здесь он впервые встретится в работе над фильмом «Парень из нашего города» с замечательной актрисой Лидией Смирновой, с которой через сорок четыре года продолжит эту кинолетопись любви в картине «Верую в любовь». В обеих этих лентах Крючков сыграет роль Сергея Луконина, а Смирнова – роль Вари. Но это будет потом…

– Для того чтобы увидеть и понять, что же было вначале, – скажет о своем любимом герое Николай Афанасьевич, – из чего сложился образ Сергея Луконина и отчего он стал таким дорогим, близким и понятным для моих ровесников, «парнем из нашего города», нашего двора, нашего дома, перенесемся в то время, когда на устах у всех нас было одно только слово – «Испания».

Истекающая кровью Испанская республика. Рвущиеся к Мадриду, сеющие смерть на своем пути моторизованные банды фашистских головорезов. Мужественные бойцы-интернационалисты из многих стран мира, не побоявшиеся бросить вызов коричневой чуме. Вскинутые руки, сжатые кулаки: «Но пасаран! Они не пройдут!» Смуглолицые испанские дети на улицах Москвы. Молодые красные командиры с орденами на гимнастерках и ранней не по годам сединой. Первые Герои Советского Союза, первые похоронки… Вот приметы тех лет.

Гражданская война в Испании завершилась в марте 1939 года, а ровно через два года – в марте сорок первого – на сцене Театра имени Ленинского комсомола состоялась премьера спектакля «Парень из нашего города» по пьесе Константина Симонова.

– Появление на сцене Сергея Луконина, – вспомнит позже Крючков, – было для зрителей настоящим событием, небывалым доселе откровением. Впервые театральным персонажем стал воевавший в Испании боец-интернационалист со звездой Героя Советского Союза на груди. Такого театральное искусство нашей страны еще не знало.

А вскоре был готов сценарий, и фильм запустили в производство. Он вышел на экраны уже в 1942 году и имел потрясающий успех.

Благодаря Сергею Луконину и отчасти Климу Ярко кинозрители-танкисты причислили Крючкова к своему роду войск. А «узаконил» это прославленный ас танковых атак маршал М. Катуков, который как-то сказал Крючкову:

– Здравствуйте, товарищ танкист!

А генерал армии В. Говоров вспомнит: «Крючков-Луконин надолго стал для нас путеводной звездой, по крайней мере мы стремились быть похожими на него».

Для самого же Николая Афанасьевича роль Луконина останется «самой любимейшей»:

– Я вложил в нее все, чем владел, о чем мечтал, во что верил. В жизни всякого человека рано или поздно наступает миг, великий и неповторимый, который ты подспудно всегда ждал, – миг, ради которого ты, быть может, и на свет родился. Миг, испытав который, можно остаток отпущенных жизнью лет прожить с чувством выполненного долга… И ради этого, право же, стоило девять дублей подряд ползти сквозь горящие заросли, захлебываясь в гнилом болоте, не обращая внимания на падающие на голову пылающие ветки…

«За создание средствами искусства замечательных образов советских воинов» Николай Афанасьевич Крючков будет награжден военным орденом Красной Звезды – пожалуй, исключительный случай в артистической среде!

Для Лидии Смирновой, сыгравшей роль Вари, это была вторая большая работа в кино. Ей довелось играть роль молодой любящей женщины, убежденной в великой силе любви, способной преодолеть даже смерть:

Жди меня, и я вернусьВсем смертям назло.Кто не ждал меня, тот пустьСкажет: «Повезло!»Не понять не ждавшим им,Как среди огня Обещанием своимТы спасла меня.Как я выжил, будем знатьТолько мы с тобой.Просто ты умела ждать,Как никто другой.

Варя читала эти симоновские стихи в госпитале раненым бойцам и заряжала их своей верой и неподдельной искренностью чувств. И никто из зрителей даже и мысли допустить не мог, что сама-то актриса Лидия Николаевна Смирнова знала, что ее муж, с которым она прожила восемь лет, никогда уже не вернется – он погиб в самом начале войны…

Вот такие драматические узлы завязывала война, когда вымысел и действительность так переплетались между собой, что невозможно было отделить одно от другого. Да никто и не пытался анатомировать этот сплав: ведь люди верят в то, во что им хочется верить.

А между тем жизнь продолжалась. И здесь же, в Алма-Ате, на съемках прекрасного фильма Фридриха Эрмлера «Она защищает Родину», где Смирнова сыграла роль деревенской девушки Феньки, случилось то, что, в общем-то, и должно было когда-то случиться. Об этом хорошо рассказал с присущей ему скромностью Глеб Скороходов:

«Съемки велись в единственном павильоне, время которого было расписано по минутам, шли днем и ночью. Кинематографисты жили в доме, который сами же прозвали «лауреатником»: в нем расположились только именитые. Смирновой случайно досталась здесь крохотная комнатка – ее она делила с подругой. И скоро Лида получила сразу два предложения «руки и сердца» – от режиссера-постановщика Фридриха Эрмлера и от оператора той же ленты Владимира Раппопорта. Сватом с эрмлеровской стороны выступал Михоэлс, убедительно доказывавший настоятельную необходимость Смирновой стать женой замечательного режиссера и человека, сватовством со стороны Раппопорта занялась Вера Марецкая.

И тут случай. Обычные актеры жили впроголодь на «рабочую» карточку. Именитые, а к ним относились оба смирновских претендента, получали спец-пайки.

– Лидочка, я принес вам два яичка из пайка на завтрак. Подкрепитесь – вы стали такой бледненькой, – появился в комнате, где жила Смирнова, Фридрих Эрмлер.

Через несколько минут после этого в дверях остановился Владимир Раппопорт с кошелкой в руках.

– Лида, это мой паек – возьми его, тебе нужнее.

Марецкая, наблюдавшая эти сцены, решительно сказала:

– Вот видишь, один тебе будет всю жизнь таскать два яичка, другой – отдаст все! Выбирай.

Лида стала женой Раппопорта.

– Сердце подсказало, – объясняла она потом свой выбор.

И долгие годы жила с ним душа в душу. Он бережно относился ко всему, что делала супруга, хотя снимал ее всего в четырех фильмах. Собирал в специальные альбомы все ее фотографии, все рецензии по каждой картине. До конца своих дней оставался Лиде верным другом…»

Вот такая удивительная история, от которой почему-то хочется плакать. Наверное, потому, что светлое и чистое чувство всегда вызывает слезы умиления. И, конечно же, сами по себе ни куриные, ни перепелиные яички не имеют ко всему этому никакого отношения.