Видящая во снах - Которова Ольга

Сверху подали фонарик, и следователь осветил пространство.

– Ну, что там? – крикнул ему кто-то из оставшихся.

– Тоннель. Стены укреплены бревнами, – ответил Скоблев и шагнул вперед.

Подземный коридор оказался высотой метра два. Роману с его ста восьмьюдесятью пятью сантиметрами не приходилось нагибаться, и он шел выпрямившись. В ширину тоннель был не больше метра, а местами и у́же, кое-где даже приходилось протискиваться боком. На стенах висели обмотанные сухой травой толстые палки, похожие на факелы. Видимо, раньше эти места пользовались популярностью. Сколько таких тоннелей по всему лесу?

Для чего предназначен данный подземный путь, следователь так и не понял. Пройдя не больше пятисот метров, Рома наткнулся на глухую стену. Точнее, проход оказался заложен такими же бревнами, которыми был укреплен весь тоннель.

– Ну и что дальше?

Скоблеву вдруг вспомнился фильм по мотивам игры «Джуманджи». Там для прохождения на следующий уровень нужно было выполнить задание. Вдруг и здесь так же: если нажать на какие-то точки, то вход перед ним распахнется?

Рома начал ладонью возить по идеально обструганным бревнам, а когда так ничего и не нашел, усмехнулся. Мысленно посмеялся над собой и помотал головой.

– Ладно, пора выбираться отсюда.

Он еще раз посветил фонариком на деревянную стену и уже повернулся, собираясь уйти, но что-то привлекло внимание. Скоблев поднес фонарик ближе и присел на корточки, разглядывая деревянную стену.

На последнем бревне в углу был вырезан тот же символ, как и на монетах – триксель. А под ним шло предложение из нескольких слов на неизвестном языке.

Рома сделал несколько фотографий на телефон и хотел запустить приложение распознавания языков, но интернет оказался недоступен. Скоблев бездумно провел пальцами по надписи и поднялся на ноги.

Обратно до выхода он добрался намного быстрее, чем шел сюда.

– Есть что интересное? – сказал кто-то сверху, когда яркий луч фонаря появился в поле зрения ожидающих.

– Ничего. Коридор заканчивается метров через пятьсот, а дальше хода нет.

Рома протянул руки вверх. Те же двое, опускавшие его, помогли подняться. Здесь уже появилась сеть, и следователь загрузил в приложение фотографию с надписью.

– Кто сегодня здесь дежурит? – спросил, осматривая расслабленных полицейских, уже успевших разбрестись кто куда.

– Мы, – отозвался мужчина в гражданской одежде. Второй, стоящий с ним рядом, кивнул.

– Не уезжаете, пока вас не сменят. Если увидите что-то подозрительное, сразу же сообщаете в отдел, сами не геройствуйте. Ясно?

– Так точно!

– Ладно, остальные могут ехать. Всем хорошей ночи, – пожелал Скоблев и пошел к своему автомобилю.

Стоило ему забраться в салон, как телефон пискнул, сообщая о загрузке перевода. Рома разблокировал экран и всмотрелся в текст.

– Оживляя мертвых, мы умертвляем живых, – прочитал он вслух. – Древний кельтский язык, – продолжил шепотом, словно кто-то мог услышать. – Ну и что это за ерунда?

Следователь еще раз посмотрел на переведенное предложение и, заблокировав экран телефона, завел автомобиль. А потом поехал следом за полицейскими машинами, отъезжающими с места преступления.

Глава 18

Когда Скоблев остановился возле трехэтажного грязно-желтого здания, на небе уже показались первые лучи солнца. Прежде чем выйти из машины, он откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Голова раскалывалась, а организм требовал чашку, а лучше две, крепкого кофе, ведь поспать удалось часа три-четыре.

А как все хорошо начиналось.

Перед мысленным взором возникла девушка без глаз. Надежда оставалась лишь на эту бедняжку. Сейчас Скоблев отдал бы все, чтобы девчонка выкарабкалась. Да и жалко ее было.

Наконец следователь вышел из машины и направился к зданию с табличкой «Приемное отделение». Войдя внутрь, тут же наткнулся на женщину в белом медицинском костюме. Та сидела за столом и что-то читала, на вошедшего Рому она, кажется, даже и не обратила никакого внимания.

Неподалеку от стола, привалившись к стене, на длинной лавке сидел Леня Морозов. При виде старшего коллеги он поднялся на ноги.

– Ну, как она? – спросил Рома, подойдя ближе.

– Не знаю, – пожал Леня плечами. – Как только приехали, девушку сразу же увезли в реанимацию. Туда же ушла и Тимохина, у нее здесь какой-то знакомый врач работает. И вот уже больше двух часов сижу жду.

– Охрана?

– Я поставил одного бойца. Утром его сменят. А вы там ничего не нашли?

– Есть кое-что, но не думаю, что это как-то относится к убийствам. Леня, девушку нужно охранять тщательно, и как можно дольше держать информацию о том, что она жива, в секрете.

– Это вряд ли. Мне уже звонили с одного местного канала.

– Откуда утечка? Мы же только несколько часов назад ее нашли, – устало произнес Скоблев. Не хватало еще и телевизионщиков в придачу ко всему хаосу, что здесь творится.

– Я не знаю.

– Ладно, с ними потом разберемся. Сейчас главное – безопасность девушки. И, конечно же, чтобы та выжила. Она наш главный козырь.

В этот момент дверь, ведущая в отделение интенсивной терапии, открылась, и оттуда вышла Тимохина. Только сейчас Рома заметил, насколько сильно устала эта немолодая женщина. Ее некогда идеальная укладка растрепалась, с губ смылась неизменная алая помада, а под глазами появились синяки. Казалось, Наталья Юрьевна за несколько часов уменьшилась в размерах.

Рома и Леня тут же обернулись, а потом буквально в несколько шагов оказались рядом. Тимохина молча отдала белый халат медсестре и посмотрела на мужчин.

– Ну, как она? – нетерпеливо произнес Морозов.

– В реанимации. Пульс есть, но слабый, – Наталья Юрьевна тяжело вдохнула. – Доктор сказал, если она переживет эти сутки, то шанс есть. Но зрение девушке уже не вернут. Рома, – она перевела взгляд на Скоблева, и тот уловил в нем ожесточенность, какой несколько секунд назад не было, – пообещай мне, что найдешь эту мразь, – и добавила с недвусмысленным намеком. – Я хочу видеть его на своем столе.

– Обещаю, – ответил столичный следователь серьезно. Да у него и не было выбора. Найти убийцу уже стало делом принципа.

– Хорошо, – кивнула женщина. – А сейчас отвезите, пожалуйста, кто-нибудь меня домой.

– Я отвезу, – тут же отозвался Леня, и Тимохина улыбнулась парню. На этот раз ее улыбка была благодарной.

Когда Рома вернулся в свою квартиру, ложиться отдыхать уже не имело смысла. И, приняв холодный душ, он сварил себе кофе и приготовил яичницу. Позавтракав, снова заехал в больницу, убедиться, что охрана на месте, и только потом отправился на работу. Возле полицейского участка поджидали небольшие неприятности в виде представителей прессы, но Скоблеву удалось прошмыгнуть незамеченным.

– Итак, что мы имеем? – проговорил Роман, стоя возле доски в кабинете, на которую была прикреплена карта. – Здесь произошло пятое убийство, – он воткнул канцелярскую кнопку. – Нам повезло, что девушка осталась жива. Но это не отменяет того, что все-таки ей вырезали орган, – мужчина провел на карте линии между местами убийств и ткнул карандашом в середину. – А вот это – источник.

Леонид наклонился вперед, чтобы рассмотреть то место, на которое указывал Скоблев.

– Детский дом? – он скептически выгнул бровь.

– Именно. Погибшие девушки – выходцы из этого детского дома, раз. Второе – мы нашли останки пропавшего много лет назад старшего брата Юрия Никифоровича, – Рома загнул два пальца и продолжил, утаив, правда, что этот погибший мальчишка приходил к нему в виде призрака: – Еще на территории детского дома есть непонятная оранжерея. Ну и заведение, судя по карте, находится в середине загадочного знака. Не многовато ли совпадений?

В кабинете повисла тишина. Мужчины смотрели друг на друга и обдумывали сказанное.

– Вы считаете, нужно искать кого-то, кто находится в детском доме?  – разбил тишину Леня. – Но кого? Там работает «два с половиной землекопа», и это пожилые женщины. А на той записи с камер, которая попала к нам после третьего убийства, за рулем был мужчина, это видно невооруженным глазом. К тому же, я не думаю, что старушка смогла бы на себе утащить девушку, положить ее на поляну, раздеть, вырезать орган, а потом все за собой прибрать. Нет, конечно, бывают и сильные женщины, но мне кажется, на эту роль подходит больше мужчина. А, насколько мне известно, в детском доме, кроме Юрия Никифоровича, мужчин больше нет.