Сад ядовитых цветов. Отравленная роза - Anya Shinigami

Глава 14. Дружба

Слишком много для одной головы, всё запутанно. Занимаясь диагностикой всех путей, невольно начинаешь сходить с ума, до полного безумства осталось совсем немного. Разветвления, альтернативные реальности жизни — клубок, который невозможно распутать. Вопросов слишком много, ответы есть, только невозможно избрать ту, или иную дорогу, зная практически все расклады судьбы. Жизнь с одной стороны как на ладони, но с другой встречается беспросветный туман. Желания далеко завели, если бы не та чертова суббота, не та роковая ошибка, несомненно был бы шанс найти выход, примкнуть к Дамблдору, но ведь он не предложил бы крыло, не существуй тот проклятый вечер… Все сводилось к одному, судьба сама плетет свою паутину, а значит неизбежно должен быть один единственный путь… Кажется, что от тебя ничего в полной мере не зависит, однако предначертанное складывается из твоих поступков. Хочется заглянуть в будущее, во все альтернативные развития, знать… Страшно находиться в неведении, но дар предвидения мне неподвластен. Может к Треллони сходить? Она точно войдет в транс и настругает мне ответы. Я хмыкнула в темноте. Мой любимый мягкий матрац постели, от него скоро придется отказаться, или наоборот стать пленником Хогвартса до конца года… Всего лишь один шанс открыться и стать врагом для того, кого любишь, связать себя исследованиями, от которых он вряд ли откажется, но быть за гранью доверия, находиться в поле зрения ненависти, терпеть… Парагвай оставался вариантом как ни крути, насколько мне известно в Южной Америке не очень большое скопление магов, но сможет ли жизнь наладиться среди всего непривычного? В окружении незнакомых людей — магглов? Может именно там меня и поджидает безумство? А лучше взять хроноворот, и переместиться куда-нибудь в век девятнадцатый, но таких мощных еще не придумали, всего лишь на несколько часов переместиться в прошлое, это не спасет мое положение. Разрываюсь между добром и злом, ложью и правдой. Чему подчинить свою жизнь? Игры на грани, это, конечно, подогревает кровь, дает определенную сумму адреналина, однако в данной ситуации, я бы выбрала спокойствие, размеренность, непринужденность. Сон никак не хотел наступать.

Северус сорвался с цепи, когда дело коснулось науки, эти искры в глазах, страстное желание открыть новое, неизведанное, эта пелена возбуждения… Еще никогда не видела его таким. Это сумасбродство было таким страшным, и в то же время оно еще больше подогрело интерес, чувства. Как не старался себя контролировать, всепоглащающие эмоции были написаны на его лице крупным жирным почерком. Этот огонь был потрясающим, он зажег и меня, видеть что-то новое в суровом беспристрастном человеке оказалось сладкой пыткой, если бы объектом его желания не была моя кровь, мой дар… Отдать себя в руки ученому, означает всегда находиться рядом, быть близко настолько, что можно коснуться, дотронуться до сокровенной мечты, если бы не эта ужасная суббота! Еще одна вещь пугала, будоражила: мои способности — результат мутации, неизвестная патология, отклонение… Стоит ли бояться будущего? Неужели этот дар был передан не от моей матери? Может эти частицы образовались, потому что я гибрид двух разных видов? Всё возможно, такие исследования никогда не проводились на подобных мне. Поживем — увидим… А «пожить» мне осталось до субботы, это нулевой километр новой жизни, отправная точка бытия, альтернативных реальностей. Глаза привыкшие к полутьме едва горящего камина смотрели на полную баночку с заживляющим зельем на прикроватной тумбочке. Лекарства для бесполезны сейчас, хотя вчера возможно возымели эффект на только пораненной коже. По телу побежали мурашки, вчера он касался меня… Эти крупицы — были единственными воспоминаниями, связанными с Северусом, может быть последними… Я не причисляла субботние объятия к числу памятных мгновений, ведь эта любовь не предназначалась мне. Ненавижу тебя, Лили! И как сильно презираю себя за манипуляции твоим обликом, опорочила светлую память женщины, матери во имя эгоистичных целей, затуманивших рассудок. Больше никогда. Слышишь? — Никогда я не сделаю нечто подобное, прости…

Утром ко мне вернулись обязанности старосты, это скорее всего подкуп от Северуса, приславшего письмо с домовиком.

Северус изучал остатки крови, но ничего интересного больше не смог найти, пробовал магию, на время действующую на частицы, но они словно после сока бубонтюбера восстанавливались, но немного крови он все же потерял, яд кобры убил частицы. Они уязвимы и не бессмертны, значит это просто результат защитной реакции, не очень сильной, но все же предоставляющий Аллегре некоторые привилегии в борьбе с ранами и заклятиями, рушащими физический облик. Для больших сведений ему нужна аппаратура, технологии магглов, финансирование, но все бессмысленно, если она не согласится стать подопытной. Что скрывает маленькая ведьма, и почему Дамблдор потакает? Злость закипала в загруженном сознании мужчины, он ненавидел неведение, тем более намеренное. Чем заслужил подобное отношение? Или это сокрытие — результат недостаточной веры старика в него? Северус понимал прекрасно, что Альбус хранит много тайн, но почему он молчит о секретах сопливой девчонки? Предположения о любви девушки то всплывали, то исчезали, растворяясь в логических лабиринтах. Сколько мыслей он отбросил в сторону и так ни к чему и не пришел? Зельевар осознавал, что напугал Аллегру своей жаждой исследований, а она напридумывала себе Мерлин знает что. Может дело в этом? Нет, бред… Она определенно знает что с ней не так, но молчит, боится открыться, видит в нем пожирателя смерти, как не прискорбно. Еще больше Северус стал надеяться на выходные, когда цель его опытов решит остаться в Хогвартсе или покинет его навсегда, когда девушка узнает, что на самом деле Снейп принадлежит свету, откроется. Уверенность крепла в раскалывающейся от количества информации голове.

Погасив свет керосиновой лампы, мужчина отправился спать, по дороге осушив флакон зелья сна без сновидений. Только выпив лекарство, он понял, что ответы могли придти во сне, однако было уже поздно, его глаза закрылись, увлекая в забытье…

— Эй, что здесь происходит? — злобно кинула я двум слизеринцам наставившим палочки на Гермиону в пустом коридоре первого этажа.

Ребята вздрогнули, однако увидев меня, расслабились и вернули оружие к горлу жертвы.

— А, это ты. — сказал белобрысый.

— Малфой, ты совсем страх потерял? — спросила я удивленно, обычно мое появление хоть немного, но пугало их.

— Уйди Кэрроу, или тебе тоже достанется. — угрожающе буркнул Драко и сзади я почувствовала еще чье-то присутствие.

Обернувшись, увидела Винсента Крэбба, с наставленной на меня палочкой, видимо караулил неподалеку на случай опасности.

— Вы ребята такие смелые, что нападаете толпой на беззащитную девушку? — подняла бровь я, игнорируя опасную близость палочки. — Гермиона, что произошло?

Но за нее ответил сероглазый гаденыш.

— Она назвала моего отца жалким прислужником Лорда! — вскликнул Малфой, ожидая, что я проникнусь симпатией к его проблеме, очевидно думая, что принятие метки делает меня более заинтересованной в принятие его стороны в вопросе.

— О! Мерлин! Гермиона, как ты могла? — сделав возмущенное лицо спросила я, собственный сарказм заставил меня захихикать. — Как ты смеешь говорить несчастному Драко правду? Его скудный рассудок и крошечный узкомыслящий мозг не выдержат этого. — прижав ладонь ко рту, с выпученными глазами покачивая головой из стороны в сторону, сказала я, потом повенулась к слизеринцу. — Малфой, скажи честно, сколько у твоей матери было выкидышей, кроме тебя?

Девушка не выдержала и прыснула, белобрысый парень побелел от гнева, а его дружки судорожно начали переводить взгляды то на меня, то на него.

— Да как ты смеешь… — как-то неуверенно проронил Драко.

— Малфой, вали отсюда, пока ноги есть, и лучше не попадайся мне на глаза, минус десять оков Слизерину за нападение на студента.

Лица двух бугаев, без тени интеллекта в лице обращались к друг друга, и наконец трусость взяла верх и они опустили палочки, бросив своего предводителя в обществе двух не самых слабых ведьм школы.

— Предатели! — заорал вслед горе приспешникам белобрысый, не опуская палочки.

— Ой, заткнись, и без тебя голова болит. — простонала я.

— Ты за это еще ответишь, сама-знаешь-перед-кем! — задыхаясь от ярости, процедил парень.

— Закрой свой хавальник Малфой, и убирайся, пока я добрая, на этот раз поведу тебя прямиком к директору! — рявкнула я.

Слизеринец неуверенно опустил палочку и быстрым шагом покинул нас, по дороге шипя проклятия. Такой предсказуемый…

— Спасибо. — искренне улыбнулась Гермиона. — Мне показалось, или он угрожал тебе Волан-де-Мортом?