Обман - Алеата Ромиг

ничего слышать. Через несколько секунд мои туфли упали на пол. Брюки и боксеры были спущены ниже колен. Я отпустил свою твердую как камень длину, теперь пульсирующую в моей собственной хватке.

Ее затуманенные глаза уставились на меня. Когда ее взгляд упал на мою эрекцию, улыбка, которую она сдерживала, засияла от предвкушения, когда нижняя губа исчезла между зубов. Мы поцеловались, мои зубы вырвали ее губу из плена, а ее язык искал свой собственный вкус. Хотя не был уверен, что это возможно, я стал еще тверже.

Не говоря ни слова, я подтолкнул ее перевернуться на живот и приподнял ее округлую попку, когда она устроилась на локтях. Только на мгновение я нашел время оценить шедевр передо мной. Мона Лиза или Звездная ночь не могли сравниться с ее красотой: установленная, готовая и желающая. Чарли́ была очаровательна. Ее тело не сопротивлялось, но толкнулось ко мне, когда она издала громкий вздох, и моя длина скользнула глубоко внутрь. Стенки ее киски растягивались и приспосабливались, пока сжимались вокруг меня. Толчок за толчком, я погружался все глубже и глубже, пока ее руки не ослабли, оставив ее крики удовольствия приглушенными подушками. Мои пальцы побелели, когда впились в ее бедра, управляя ее движениями. Все сильнее и сильнее, я был одержим. Трение было лекарственной смесью, смесью стимулятора, чтобы продолжать идти и транквилизатора, чтобы облегчить мой предыдущий хаос. Комната наполнилась ее бессловесными криками, когда она снова взорвалась, ее мышцы напряглись, прежде чем, наконец, ослабеть.

Я вышел и повернул Чарли́ так, чтобы видеть ее золотистый взгляд, больше не испуганный, ее красивые глаза были прикрыты, насыщены и удовлетворены. Она протестующе застонала, когда я снова погрузился в нее. Медленно я дразнил, входя и выходя, мой член намеренно терся о ее чувствительный клитор. Такая удивительно отзывчивая, она снова начала двигаться вместе со мной. Наши тела синхронизировались в собственном ритме. Прежняя настойчивость исчезла. Моим единственным желанием было задержаться на этой волне. Это было как-то иначе, чем когда-либо. Я не трахал Чарли́, но любил ее. Выражение ее лица менялось все больше и медленнее по мере того, как нам обоим становилось все ясно.

Мы занимались любовью.

Я был в Чарли́ и на небесах. В эпицентре бури я занимался любовью с новой любовью моей жизни.

Снова ее глаза закрылись, спина выгнулась, а губы сложились в форме буквы "О", когда мы кончили одновременно. Мое тело яростно задрожало, когда вырвалось рычание, но не из горла, а из груди, и я отпустил ее. Хотя она упала на мягкие простыни, я продолжал кончать фонтаном, выпуская больше, чем мое семя.

Я наполнил ее собой.

Я принадлежал ей.

Когда я, наконец, закончил, то рухнул, накрыв ее своим телом, защищая от зла, которое таилось вокруг нас. Если бы я мог, то держал бы нас здесь вечно. Но я не мог. У меня снова была работа в "Деметрий Энтерпрайзис", дело, которое нельзя было откладывать.

Ее дыхание замедлилось до такой степени, что я подумал, не спит ли она. Я поцеловал ее в лоб и нос, когда выходил из нее. Ее веки медленно затрепетали, а на розовых губах появилась улыбка.

— Думаю, я готова впасть в сексуальную кому.

Мои щеки вспыхнули.

— Я бы хотел держать тебя постоянно возбужденной.

— Хм.

Она пошевелилась подо мной.

Больше не соединенный, я перекатился на бок и притянул ее к себе.

— Чарли́, мне все равно придется уйти. Я опоздаю на сегодняшние показания, но я должен быть там.

Глава 10

Чарли́

— Нет, — спокойствие, которое овладело мной, убаюкивая меня до комы, о которой предупреждала Челси, исчезло. — Я не хочу, чтобы ты уходил.

Нокс нахмурился.

— Ты будешь в безопасности. Ты останешься здесь.

Потянувшись за простынями, я подтянула их к груди и села у изголовья кровати. Поднялось негодование.

— Нет. Ты сказал, что мы не знаем, кто был целью нападения. Ты не можешь поехать в Вашингтон. Вот где ты должен быть. Если ты поедешь туда, то можешь попасть в ловушку.

Лежа рядом со мной, Нокс поднял руку и прикрыл глаза. И тут до меня дошло, что он все еще был одет в свою белую шелковую рубашку. Галстука у него не было, и я предположила, что брюки зарыты где-то в груде одеял, но рубашка в темной комнате была белоснежной, хотя и помятой.

— Вот почему ты остаешься здесь, — сказал он.

— Что? Нет. У меня занятия. Я уже пропустила сегодняшний день, — хотя запах секса все еще витал в воздухе, мои бедра все еще были влажными, а мышцы напряженными, эмоции, которые я испытывала несколько мгновений назад, исчезли. — Ты не можешь ехать в Вашингтон и ждать, что я буду прятаться в этом доме.

Нокс сел и одним быстрым движением оказался передо мной, наши носы соприкоснулись.

— Могу и сделаю. Разговор окончен.

Здравый смысл велел мне дать пыли осесть, позволить ему немного показать свое превосходство, а затем вернуться к этой теме. С другой стороны, если бы он был в Вашингтоне, у него