Зов земли - Камалешвар

class="p1">— Похоже, скоро снег пойдет…

Рима, думая о чем-то своем, спросила:

— Что ты сказала?

Ратти, не отвечая, пошла быстрее. Возле банка Рима остановилась.

— Ты совсем запыхалась, Ратти. Зайди вон в тот ресторан, отдохни… Я сейчас приду.

Взгляд Римы говорил: ты ведь стала старше, не молоденькая уже. В груди Ратти словно дверь какая-то захлопнулась.

Ты… Я… Та маленькая девочка…

Войдя в ресторан, сняла пальто, перебросила его через спинку стула. Поднявшись по ступенькам, скрылась в туалетной комнате — надо же хоть на время стать помоложе! Провела по волосам гребенкой, достала из сумочки пудреницу, чуть тронула помадой губы. Посмотрелась в зеркальце: застывшее, как маска, лицо без возраста… Молчи! Довольно! Вытерла платком глаза и легкой — словно десять лет сбросила! — походкой спустилась в ресторан.

Вошла Рима — довольная и веселая.

— Ты уже что-нибудь заказала?

— Нет.

— А что хочешь?

По лицу Ратти легким облачком пронеслось выражение усталости и скуки:

— Не знаю… Все равно…

Рима заказала все, что заказала бы сама Ратти. Вот уж истинно — одни и те же вкусы!.. Искоса взглянула на Ратти:

— Ну, если ты хочешь, можно и пива взять. Возьмем?

Ратти, словно только что выпущенная из школы девчонка, упрямо затрясла головой.

— Нет-нет, не надо!..

И тут же в ее глазах мелькнуло приятное изумление. Таинственно понизив голос, спросила Риму, как бы выпытывая у нее какой-то секрет:

— Послушай, я не буду пить, но как ты догадалась?

Рима искренне рассмеялась:

— Только не думай, что это так сложно. Просто, когда у человека жажда, у него глаза тускнеют.

— И… у меня сейчас тоже?

— Сейчас — нет, но вообще — довольно часто.

Ратти поглядела на Риму с легким испугом. Потом с досадливым вздохом сказала:

— Всегда ты так! Вот ведь манера: что есть, чего нету — все в одну кучу мешаешь. Будто карты тасуешь…

Рима пристально посмотрела на Ратти и ничего не ответила. Потом, чтобы сменить тему разговора, спросила:

— А как у тебя там вечера проходят?

Ратти передернулась, словно от озноба. Ответила сухо:

— Как проходят, так и проходят…

И, чуть помолчав, прибавила, словно желая уколоть себя побольнее:

— Я, знаешь, просто устала заботиться о своих вечерах.

Что-то похожее на жалость блеснуло в глазах Римы:

— Странно все это… И вообще… Да ладно!

Ратти настойчиво, с вызовом в голосе, попросила:

— Ты уж с полдороги не сворачивай. Договаривай, что хотела.

— Да только одно: там, где ты сейчас застряла, тебе не место. Тебе совсем не там надо быть.

Ратти покачала головой с горькой усмешкой человека, привыкшего к поражениям.

— Нет, Рима, я как раз там, где нужно. И представь себе — никаких сожалений!..

— Кеши говорит: ты должна думать о будущем… Надо двигаться вперед, хоть ползком, а двигаться!

Ратти рассмеялась пустым, невеселым смехом:

— Рима, милая, а где оно, это мое будущее? Что прежде было, что потом будет — я ведь на все это теперь только со стороны глядеть могу.

Отхлебнув из стоявшего перед ней стакана большой глоток воды, внезапно охрипшим голосом сказала:

— Нет у меня никакого «потом». Будущего нет. Понимаешь?

Рима отвернулась, пряча глаза. Немного погодя заметив, что Ратти занялась едой, как бы между прочим осведомилась:

— Мукуля видела?

— После его возвращения только раз.

— Он тебе пишет?

— Он-то пишет, я — нет. Иногда вдруг открытку пришлет: в воздухе повеяло весной! Или: здесь столько всякой выпивки, что каждый раз тебя вспоминаю. Год назад встретились с ним как-то на улице. Зашли кофе выпить, потом пообедали, потом чай пили, потом ужинали. Сидели, сидели, и, знаешь, мне стало казаться, что сидим мы так уже целую вечность…

Рима, затаив дыхание, тихо спросила:

— А дальше?

— Дальше — ничего. Я знала, что Мукуль на следующий день уезжает; он знал, что долго со мной не увидится, но никто никому так и не сказал ничего… И когда мы наконец поднялись, я почувствовала, что этот прожитый нами вместе день мертв. Безнадежно мертв…

Теперь уже Ратти говорила, как бы намеренно раздирая ногтями засохшие раны:

— Знаешь, даже если бы он остался, мы бы все равно не стали встречаться. Просто нужды бы не было. Мы и тогда понимали оба: вот сидим сейчас вместе, а смотрим-то не друг на друга, а куда-то мимо.

На лбу Ратти, словно трезубец Шивы[14], обозначились три морщинки.

— Когда человек, чтобы сберечь себя в целости, превращает свои дни в прах, в ничто…

В глазах Римы — будто смерч в пустыне — взметнулась вдруг целая буря:

— Ты говоришь про Мукуля?

Заметив во взгляде Римы беспокойство и страх, Ратти словно вернулась откуда-то издалека на грешную землю. Крепко сжала руку Римы в своей:

— Нет, при чем тут Мукуль! Это у меня, Рима, ничего не выходит. Что бы ни делала — конец один: все прахом идет и остается груда мертвой золы. И больше ничего.

Кеши поглядел на обеих подруг с живым любопытством.

— Тебе звонили, Ратти. Похоже, Виреш.

— А!..

Ратти — умытая, свежая — уселась поудобнее возле камина. Кеши продолжал глядеть на нее, слегка наморщив лоб.

— Наверно, спрашивал, когда вернусь, а?

Кеши молчал, ожидая, видимо, услышать еще что-нибудь. Ратти рассмеялась:

— Ты не сказал ему, надеюсь?

— А если бы и сказал — так что? — с невинной улыбкой поинтересовался Кеши.

— Да ничего. Просто он бы тогда явился встречать меня на вокзал.

Рима ядовито усмехнулась:

— Вот здорово-то! Представляешь, как удобно!

— Еще бы!

Ратти действительно представила себе стоящего на платформе Виреша и рассмеялась от всей души.

— Тот, кто устраивает все твои дела, как хороший менеджер, конечно, имеет право знать твою программу. Еще бы — такой друг! Только знаешь, Рима, иногда хочется сойти с поезда одной, чтобы тебя никто не видел, и самой немножко заняться своими делами. Это ведь тоже удобно, правда?

Кеши пристально глядел на Ратти, словно пытаясь отыскать что-то на дне глубокого колодца. Рима сказала с ласковой улыбкой:

— Ох и трудная ты женщина, Ратти! Ну признайся, разве нет?

В груди Ратти что-то оборвалось, будто обрушился внезапно подмытый водами реки берег.

— Другого обо мне пока еще никто не сказал. Значит, ты, может быть, и права…

Рима, поймав предостерегающий взгляд Кеши, поспешила сменить тему:

— Ты нас завтра куда-нибудь сведешь пообедать?

— Обязательно, Рима…

Рима снова обернулась к Ратти:

— Знаешь, мне здесь иногда так скучно бывает! — И — с явным намерением подразнить Кеши: — А ему все без разницы, и не видит ничего!..

Кеши засмеялся. Рима, обменявшись с ним многозначительным взглядом, продолжала с той же игривостью:

— У моего Кеши здесь столько поклонниц!

Кеши ласковым жестом чуть взъерошил кудрявые волосы Римы. Рима на мгновенье задержала его руку