Высматривая путь. Том I (СИ) - John Lemon

и ледяные пальцы тут же сжали его предплечье. Он уж было подумал, что это морда его такой эффект произвела, но дело тут было в другом.

— Скажи, там что, нечисть какая? Или дух проклятый? — хрипло прошептала Дера.

— Вот дурында, придумывала себе ерунды, — заливисто рассмеялся ведьмак сощурив глаза. — Неси давай что просил, — утирая слезы снова заговорил он.

И она пошла в хату на негнущихся ногах, но благо что быстро вернулась. Принесла тарелку сливок и хлебного мякиша, как просили. Если бы еще Дера не дрожала как лист осиновый на ветру.

— Давай, Божонтка прикормить нужно. Иди.

Фредерику передернуло от слов так, будто ее прошиб сильный озноб. Она поджала губы, но двинуться с места не могла. И только когда теплая рука ведьмака осторожно подтолкнула ее в спину, ноги сами понесли вперед.

Шла она недолго. Но и те пять шагов дались ей с огромным трудом. Ее пугало все. Даже щекочущая босые ноги трава.

— Эскель? — дрожащим голосом проблеяла Дера и обернулась.

— Ну что такое? — улыбнувшись своей привычной кривой улыбкой, ведьмак скрестил на груди руки.

Его расслабленная поза успокоила травницу, но все еще недостаточно.

— Оно близко, да?

— Да прямо перед тобой. Выглядывает вон из-за березы, таращится на тарелку, — его голос был до боли веселый, но девушку это только нервировало.

Знаком ли ему этот страх, когда ты знаешь, что рядом кто-то есть, но ты его не видишь? Судя по всему — не очень. Она сделала еще один шаг, когда услышала громкое:

— Стой. Ставь тарелку и отходи.

Дера неуверенно качнулась вперед, но присела в траву. А когда присела, то и тарелку перед собой поставила прямо на землю, но так уж бережно, что тут сердце любого дрогнуло бы. Она молилась всем известным богам чтобы это загадочное существо не прыгнуло ей прямо в лицо, как тот риггер из сна. Иначе ее крики услышали бы в самом Третогоре.

— Молодец. А теперь иди сюда.

Услышав заветные слова, травница так резко припустила в сторону ведьмака, что аж пятки сверкали. А когда, наконец, ей удалось торопливо скрыться за его широкой спиной, то облегченно выдохнула.

Искать спасения было не у кого, а от спины шел такой жар, что грех было не прикоснуться. Что девушка и сделала. Прижала ладони и лоб к жесткой ткани рубахи и выдохнула еще раз. Спокойно так стало. Оказалось очень приятно чувствовать себя защищенной.

А у Эскеля внутри все скрутило. Будто кто кулак засунул да провернул раз-другой. Холод от ладоней ощущался даже через рубаху, а от разгоряченного дыхания Деры, мурашки толпами бегали по коже. Вцепившись пальцами в предплечье, он тихонько вдохнул и выдохнул пытаясь успокоиться. Одним богам известно, как его подкупали эти прикосновения, ее бесстрашие, ее радушие и простота слов и поступков. Она не кричала ему, что он мутант, не шарахалась как от прокаженного, не таращилась на изуродованное лицо до неприличия и даже позволила себе коснуться его. Какая бы еще девка была настолько глупой или отчаянной? А может просто доброй? Ведьмак пока еще не разобрался, но моментом насладиться успел.

— Это существо точно не опасно? — внезапно заговорила Дера отпрянув от его спины.

Эскель готов был застонать от возмущения, но благо — не стал.

— Это Божонтка. Дети это, которых не успели богам представить по всем обрядам. Померли они раньше, чем мир увидать смогли, — стараясь скрыть хрипотцу в голосе заговорил ведьмак. — Не опасные они. Но могут и шкодить. Редко бывает такое, но, если Божонтка в дом твой пришел, его лучше задобрить и прикормить. Будет оберегать вас с Отто от нечисти всякой. Ты его не увидишь, как ни старайся. Но как почувствуешь, что рядом кто-то есть, или трава вдруг как-то не так качнется, а ветра не было и нет — значит Божонтка рядом. Ты ему песню какую спой или историю расскажи. Они такое любят.

— А он в хату не залезет ночью?

— Может. Но зла не причинит. Так, посудой погремит да успокоится. Ты главное еду ему после сумерек оставляй на пороге. По утру увидишь пустые тарелки — не пугайся.

— А если бы я его прогнала?

— Не знаю таких случаев, чтобы его кто прогонял. Он полезный помощник, вот увидишь.

Эскель наконец повернулся к девушке встретившись с ее светлыми зелеными глазами. Она смотрела на него с таким детским трепетом, что аж не по себе стало. На него так прежде еще не смотрели. Почесав пальцами правую щеку, он наконец перевел взгляд на порог хаты.

— Давай я тебе воды нагрею, а то смердит от тебя за версту, — и хитро усмехнувшись, двинулся в сторону крыльца.

— Сам ты смердишь! — вспыхнула травница и приложив ладони к горячим, раскрасневшимся щекам поплелась за ведьмаком.

— Быть не может. Я ж в бадье валялся вон только вчера ночью, — негромко рассмеялся тот, а после назидательно проговорил. — А ты как с хутора вернулась, так и не обмылась. Даже одежду не сменила, — добравшись, он взял два ведра и толкнув плечом дверь понес их в хату.

— И то правда, — поуспокоилась Дера. — А ты мне знаки свои покажешь? — спрятав руки за спиной, она нагнала ведьмака уже у двери в свою комнату.

— Покажу, — наливая в бадью воду, Эскель снова улыбнулся.

Да и по-другому уже не получалось. Пусть и улыбка у него была та еще, да и манеры далеко не благородные, да и на рыцаря он мало походил, но хотелось сделать что-то для травницы. Например, наполнить бадью, воду нагреть, а тут она еще со знаками этими привязалась. Ну как тут отказать?

Девушка присела на колени и опираясь предплечьями о деревянные борта внимательно смотрела как наполняется ее личная купальня.

— Чего там высматриваешь?

— Да я чтобы не пропустить ничего.

— Вот чу̀дная, — Эскель присел рядом на одно колено и опустил в воду правую руку.

Сложил снова в диковинную фигуру пальцы и вода пошла кругами. А через мгновение-другое и вовсе пар повалил.

— Во дела так дела! — воскликнула Дера упираясь уже ладонями в борт. — Вчера такого не было.

— Вчера я уставший был. А сегодня, глазом не моргнешь, а вода уже нагрета.

— Фокусник! — воскликнула девушка с, воистину, детским восторгом смотря на воду. Еще бы руками похлопала для пущего эффекта.

— Ведьмак.

— А что это, значит ведьмак не может быть фокусником? — улыбнулась она краем глаза осмотрев его профиль.

— Ты что, магии никогда не видела? В Оксенфурте же училась вон три года целых.

— Нет, за магией — это в Аретузу, — мечтательно вздохнула она, умостившись у бадьи