Пациент скорее жив - Ирина Градова

– А вам не кажется, что в вашем присутствии он станет более осторожен? Просто не будет предпринимать ничего, что может вызвать хоть малейшее подозрение, и все, – возразил Павел.

– Если Урманчеев настолько жаден, насколько мы предполагаем, ему придется себя выдать! – выдвинула я свои аргументы. – Возможно, он и не начнет новую аферу, но если какие-то старые еще не закончены, вряд ли от них откажется.

Павел с сомнением покачал головой. Затем снял очки и принялся неторопливо протирать их салфеткой. От нетерпения я даже начала подпрыгивать на месте, но Павел, казалось, не замечал моего состояния.

– А вдруг снова попытается избавиться от вас каким-то образом? Я не утверждаю, конечно, что именно Урманчеев стоял за покушением на вас, Агния…

– Если покушение и в самом деле имело место, – быстренько вставила я.

– Разумеется, разумеется… Так вот: а если он опять предпримет шаги, чтобы убрать вас с дороги, сочтя угрозой для своих планов?

– Ну и прекрасно! Пусть предпримет, а тут мы его и сцапаем!

– Как у вас все просто!

– А чего усложнять-то зря? – пожала я плечами.

– Андрей ни за что не согласится, – убежденно произнес Кобзев.

– А разве ему обязательно все рассказывать?

– Даже и не думайте что-то скрывать! – возмутился психиатр. – Я попробую повлиять на Андрея, но не уверен, что у меня получится.

– Да уж, гипноз-то на него не действует, – удрученно пробормотала я. – Но я-то какая курица! И почему не догадалась, что Урманчеев может подобное выкинуть?

– Как вы могли догадаться? На вашем месте никто бы не смог, уверяю вас, Агния, так что зря не казнитесь. Как говорится, после драки кулаками не машут.

– Это точно, – согласилась я грустно.

Я с удивлением поймала себя на том, что мне не хочется покидать жилище Павла. Странно: оно ведь не показалось мне уютным и способствующим релаксации. Возможно, все дело в хозяине?

Вика сидела на скамеечке в парке, ожидая прихода Кати, девушки, на паях с которой медсестра Наташа Гаврилина снимала квартиру. Соседка сказала, что Катя еще не вернулась после суточного дежурства, и Вика, купив в ближайшем к дому киоске пакетик картофельных чипсов и бутылочку лимонада, решила подождать на улице. Она не сомневалась, что узнает ее: соседка хорошо описала напарницу погибшей.

Одним из бесценных качеств Вики, присущих большинству людей, имеющих дело с техникой, являлось терпение. Оно оказалось вознаграждено минут через сорок: невысокая полная девушка с короткими рыжевато-каштановыми кудряшками вынырнула из подворотни и направилась к подъезду. Ее чересчур яркий макияж не смог обмануть Вику: девушка была очень молода.

– Катя! – окликнула Вика, торопливо запихивая остатки чипсов в сумку и одновременно выбрасывая недопитую бутылку лимонада в урну.

Полная девушка обернулась, и ее густые брови удивленно сошлись на переносице. Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону Вики, в то время как та заспешила навстречу.

– Я вас знаю? – спросила Катя, наморщив лоб.

– Нет, – ответила Вика, пытаясь не глядя застегнуть сумку. – Вернее, мы знакомы заочно. Меня зовут Вика. Наташа про вас много рассказывала.

– Неужели? – Брови девушки взлетели вверх, к самой челке. – А вы…

– Мы вместе с Наташей работаем, – быстро затараторила Вика, пытаясь рассеять подозрения, которые могли возникнуть у Кати. И придала своему лицу скорбное выражение: – Вернее, работали. Такая трагедия!

– Да уж, – сразу погрустнев, промолвила Катя. – Вы и правда с ней работали?

Вика заметила, что девушка с сомнением окидывает ее с головы до пят взглядом. Видит бог, она очень старалась: заплела свои разноцветные дреды в одну толстую косу и уложила ее вокруг головы, вытащила кольцо из носа и надела джинсы и футболку вместо так любимых ею богемных многослойных прикидов и цветных колготок. И все равно ее внешность, очевидно, никак не соответствовала общепринятым нормам!

– Наверное, вы не слишком-то ладили, да? – словно отвечая на ее невысказанный вопрос, предположила Катя.

Вика решила, что самая лучшая ложь – полуправда, поэтому смущенно наморщила носик и опустила глаза, согласно закивав.

– Честно говоря, вы правы. Наташа… у нее ведь был сложный характер…

– Ой, и не говорите! – отмахнулась Катя.

Вика вздохнула с облегчением, поняв, что выбрала для общения правильную тактику.

– С ней порой бывало очень тяжело, – продолжала между тем Катя. – Мы иногда так ругались, что я собиралась съезжать. Да и съехала бы, если б не деньги: как мне одной оплачивать всю стоимость квартиры? Теперь даже не представляю, что делать: мы заплатили за месяц вперед, но потом… А вы чего хотели-то? – запоздало поинтересовалась девушка.

– Да мы тут деньги собрали… для Наташи, – сказала Вика, для пущей убедительности вытаскивая из сумки пухлый конверт с купюрами, который ей вручил Лицкявичус. – Вернее, для ее родителей, ведь будут похороны. Ее мать приедет?

– Понятия не имею! – развела руками Катя. – Я, разумеется, позвонила по телефону, который нашла у Наташки в сумке, но так и не поняла, что собирается делать ее мамаша. Дело в том, что у нее новая семья и Наташа лет с пятнадцати была предоставлена самой себе.

– Женщина живет в Питере?

– Нет, – покачала головой девушка, – во Всеволожске. Ехать-то недалеко, собственно, но что-то я в ее голосе не услышала энтузиазма по поводу приезда. Она, конечно, поплакала в трубку, но даже не спросила, в каком морге находится тело и когда можно подъехать. Я оставила ей свой номер. А в самом деле: кто будет хоронить Наташку? Знаете, я ведь в таких вещах не разбираюсь – как-то не приходилось. Да и денег я вряд ли наскребу. А вот у Наташи бабки, между прочим, водились. И, судя по всему, немалые.

– Что вы имеете в виду?

Катя оглянулась на подъезд.

– Слушайте… Вика, да? – уточнила она имя незнакомки, которая уже начала ей нравиться, несмотря на нестандартную внешность – в ней было даже что-то пикантное. – Давайте-ка поднимемся… В ногах правды нет, верно?

Вика закивала, обрадованная. Андрей Эдуардович намекнул, что ей следует сделать все возможное для того, чтобы попасть в жилище Наташи и осмотреться как следует.

Квартирка оказалась, прямо скажем, скромной. Маленькая типовая «однушка» с совмещенными туалетом и ванной. В комнате стояли две отдельные односпальные кровати, рядом с каждой располагался шкаф: один поражал гигантскими размерами по сравнению с небольшим помещением, в котором находился, а второй был вполне нормальной величины и, похоже, гораздо старше по возрасту. Посередине, прикрывая застарелое пятно на светлом ковре, когда-то, судя по всему, достаточно дорогом, стоял журнальный столик со стеклянной поверхностью, заляпанный отпечатками пальцев и ладоней. Видимо, обе девушки в равной степени презирали чистоту. Словно извиняясь, Катя сказала:

– Нет смысла особо заморачиваться с обстановкой, ведь жилье-то съемное. В общем, мы с Наташкой не обустраивались, хотя она, конечно, комфорт любит… любила то есть. Знаете, никак не могу поверить, что она умерла! Наташка, конечно, была настоящей занозой в заднице, особенно в последнее время, но так умереть… Просто не представляю, что могло ее заставить сигануть с чердака! Она совсем не такая была – в смысле, не такая, чтобы с собой кончать.

– Знаете, мне тоже так показалось, – согласилась Вика. – Мы, конечно, не были близкими подругами…

– Да уж! – хохотнула Катя. – Наталья рассказывала про всех, с кем работала, – так мы до колик хохотали.

– Правда? – напряглась Вика. – И о ком же она рассказывала?

– Про вас – ни слова не говорила, – поспешила успокоить гостью девушка. – Даже удивительно! А вот остальных поливала грязью. Она это любила. Только насчет двоих осторожничала.

– Насчет кого?

– Не знаю, стоит ли рассказывать, вы все-таки вместе с ними работаете… – неуверенно проговорила Катя, с сомнением глядя на Вику. Но потом, видимо, желание посплетничать взяло свое, и она продолжала: – Наташка рассказывала о психоаналитике.

– Об Урманчееве? – уточнила Вика.

Катя кивнула.

– Он вроде бы как-то помогал ей подрабатывать, и Наталья старалась с ним не ссориться. А второго она боялась.

– Что за второй?

– Антон, кажется! Есть у вас такой?

– Д-да, – пробормотала Вика, – медбрат.

– Точно, медбрат. Наташка говорила, что он… в общем, что с ним лучше не связываться. А еще в последнее время вроде бы появилась какая-то новенькая.

– Все так.

– Вот с ней Наташа не знала, как себя вести. Та, по ее словам, совала нос во все дела, как будто что-то вынюхивала, высматривала.

– А Марина?

– Старшая медсестра, что ли? Ну, с ней не забалуешь – так Наташка говорила. Строгая очень, прижимала, бывало, и часто несправедливо. Хотя, зная Наташку… может, и не так все было, как она рассказывала.

Катя прошлась по тесной комнатке и встала у окна, глядя во двор.