Затерянные экспедиции (Школьникам об истории географических открытий) - Владимир Малов

Потомки помнят, и поэтому в Арктику на поиски новых следов экспедиции Русанова будут уходить все новые и новые люди. А окончательно установить истину, снять с истории экспедиции все вопросительные знаки, суждено, быть может, кому-то из тех, кто впервые прошел по следу замечательного русского путешественника, как и по следу других отважных людей, на страницах этой книги.

Мечтатель Фосетт

Вот и подошло к концу путешествие по потерянному следу. Он уводил в самые разные концы Земли: в Африку за Мунго Парком и в Австралию вслед за Бёрком, в Океанию вслед за Лаперузом и в Северную Америку вслед за Франклином, в Европейскую Арктику за Андрэ и в Азию за Русановым, в Антарктиду вслед за Скоттом. Настоящее кругосветное путешествие, во всех частях света искали географическую истину герои книги. И теперь осталось пройти лишь еще по одному следу - он ведет туда, где до сих пор мы еще не были.

Пожалуй, судьба исследователя, о котором пойдет речь, покажется самой загадочной, если сравнить с судьбой любого другого героя книги о затерянных экспедициях. Уже более пятидесяти лет ищут хоть какие-либо сведения о постигшей его участи, и пока не найдено ничего. Впрочем, следы Перси Фосетта действительно найти очень трудно; ведь место его исследований - один из тех "затерянных миров", которыми так богата Южная Америка и о которых когда-то ходило столько легенд.

"...Два дня мы поднимались вверх по широкой реке, вода в которой была темная, но такая прозрачная, что можно было разглядеть дно - такова половина всех притоков Амазонки, - в других же вода мутно-белого цвета, ибо все зависит от местности, по которой они протекают: там, где есть растительный перегной, вода в реках прозрачная, а в глинистой почве она замутнена. Пороги нам встретились дважды, и оба раза мы делали обход на полмили, перетаскивая все имущество на руках. Лес по обоим берегам был вековой давности, а через такой легче пробираться, чем сквозь густую поросль кустарника, поэтому наша поклажа не причиняла нам особых неудобств. Мне никогда не забыть ощущения торжественной тайны, которое я испытал в этих лесах. Коренной горожанин не может даже представить себе таких могучих деревьев, почти на недосягаемой для взора высоте сплетающих готические стрелы ветвей в сплошной зеленый шатер, сквозь который лишь кое-где, пронизывая на миг золотом эту торжественную тьму, пробивается солнечный луч. Густой мягкий ковер прошлогодней листвы приглушал наши шаги. Мы шли, охваченные таким благоговением, которое испытываешь разве лишь под сумрачными сводами Вестминстерского аббатства, и даже профессор Челленджер понизил свой зычный бас до шепота. Будь я здесь один, мне так бы никогда и не узнать названий этих гигантских деревьев, но наши ученые то и дело показывали нам кедры, огромные тополя, кондори и множество других пород, благодаря обилию которых этот континент стал для человека главным поставщиком тех даров природы, что относятся к растительному миру, тогда как его животный мир крайне беден.

На темных стволах пламенели яркие орхидеи и поражающие своей окраской лишайники, а когда случайный луч солнца падал на золотую алламанду, пунцовые звезды жаксонии или густо-синие грозди ипомеи, казалось, что так бывает только в сказке. Все живое в этих дремучих лесах тянется вверх, к свету, ибо без него - смерть. Каждый побег, даже самый слабенький, пробивается все выше и выше, заплетаясь вокруг своих более сильных и более рослых собратьев. Ползучие растения достигают здесь чудовищных размеров. А те, которым, на взгляд европейца, будто и не положено виться, волей-неволей постигают это искусство, лишь бы вырваться из густого мрака. Я видел, например, как обыкновенная крапива, жасмин и даже пальма яситара оплетали стволы кедров, пробираясь к самым их вершинам.

Внизу, под величественными сводами зелени, не было слышно ни шороха, ни писка, но где-то высоко у нас над головой шло непрестанное движение. Там в лучах солнца ютился целый мир змей, обезьян, птиц и ленивцев, которые, вероятно, с изумлением взирали на крохотные человеческие фигуры, пробирающиеся внизу, на самом дне этой наполненной таинственным сумраком бездны..."

Знакомая цитата, не правда ли? Так описывает буйную природу одного из затерянных уголков Южной Америки знаменитый английский писатель Артур Конан Дойл. И, видимо, нечто подобное мог написать и сам полковник Перси Фосетт, путешественник, чьи маршруты пролегали именно в таких местах. Впрочем, он и сам писал о своих путешествиях. Записки его, не похожие на роман, лишенные той живописности, которая свойственна Конан Дойлю, автору "Затерянного мира", могут быть поставлены рядом со знаменитым романом о профессоре Челленджере и его друзьях. Фосетт написал о подлинных "затерянных мирах" прежде, чем навсегда исчез в одном из них.

Фосетт - мечтатель. Так называли его очень часто. Мечтатель? Да, наверное, так можно назвать человека, который мечтал найти в глубине амазонских лесов следы древнейшей цивилизации нашей планеты. А еще его надо назвать солдатом, спортсменом, топографом, человеком бесконечно любознательным, неутомимым собирателем легенд, искателем сведений, разбросанных по разным архивам... И - прежде всего - путешественником, стараниями которого во многом была уточнена карта некоторых внутренних областей Южной Америки.

Но давайте расскажем главу о полковнике Перси Фосетте по порядку.

Цейлон (ныне - Шри-Ланка) - вот место первых путешествий молодого англичанина. Он приехал сюда в 1886 году, окончив до этого военное артиллерийское училище. Почти двадцать лет, которые Фосетт провел на Цейлоне, получив назначение в город Тринкомали, были тем временем, когда определялись его устремления, его цели, склонности. Он становился здесь спортсменом, увлекшись парусным спортом до такой степени, что даже сам сконструировал две гоночные яхты и получил патент на открытый им новый принцип сооружения судов, известный под названием "ихтоидная кривая". Так он стал еще и изобретателем.

Он становился здесь настоящим исследователем, потому что привык знакомиться с новыми для себя местами, своеобразными традициями коренного населения Цейлона, с интересом изучал древние памятники богатой культуры острова.

А кроме того, он стал человеком, мечтающим о каких-то новых впечатлениях, о дальних дорогах, обо всем том, что олицетворяло независимость, потому что он был все-таки в ту пору человеком зависимым: армейский офицер, испытывающий в часы службы всю тяжесть рутины армейской жизни.

И в 1906 году ему представилась возможность резко изменить свою жизнь, чтобы добиться всего этого - новых ярких впечатлений, новых дорог, независимости. Пускай относительной, но все-таки независимости. Правительство Боливии попросило Королевское географическое общество Великобритании прислать опытного топографа, чтобы установить точные границы на стыке трех стран - Боливии, Перу и Бразилии. Причина? Именно в этих местах росли каучуковые деревья, которые стали, особенно после открытия способа вулканизации каучука, настоящим богатством; надо было точно определить, какая часть этого богатства принадлежала Боливии, какая - Перу, какая - Бразилии.

Выбор пал на полковника Перси Фосетта.

В том районе, куда он направился, до тех пор не был почти никто из исследователей. Многое, например реки, было нанесено здесь на карту лишь по догадке, практически очень мало было известно об индейских племенах, издавна обитавших здесь. Во время первой своей экспедиции, в 1906 - 1908 годах, Фосетт произвел топографическую съемку значительного района и наметил трассу железной дороги, которую предполагалось провести здесь между двумя поселками, а также он впервые исследовал и нанес на карту верхнюю часть реки Акри, открыл и заснял неизвестный прежде приток Акри реку Явериху, исследовал верховья другой реки - Абунан. Это были ценные, весомые географические результаты.

Вторая экспедиция Фосетта началась в 1908 году. Тогда он уточнил истиннее местоположение Верди, притока реки Гуапоре. Это было трудное путешествие: река оказалась крайне извилистой, путь вдоль нее занял больше времени, чем предполагалось, съестные припасы кончились...

Но не стоит, наверное, подробно рассказывать об этих и пяти последующих путешествиях Фосетта по Южной Америке. Они были похожи одно на другое. И, хотя все они дали немалые географические результаты, сам Перси Фосетт назвал их подготовкой к самой главной экспедиции своей жизни, к путешествию на поиски древнейшей цивилизации Земли.

1925 год - вот год последнего путешествия Фосетта. А за все предыдущие начиная с 1906 года у него было достаточно времени для того, чтобы изучить эту удивительную страну - Южную Америку - настолько, чтобы считать ее почти своей родиной, побывать среди многих индейских племен, размышлять о тяжкой доле индейцев, оттесняемых все дальше и дальше в леса...