Беги, Люба, беги! - Лариса Ильина

Она хихикнула:

— Коленька...

Ужас какой! Я схватилась обеими руками за голову. Если бы я стояла, точно бы рухнула.

Однако предаваться смерти было некогда. Меня ждали больные, хотя кому из нас сейчас больше требовался доктор, неизвестно.

— Когда вернешься? — спросила Лидка, торопливо крася перед зеркалом губы.

— Поздно, — сморщилась я. — Вернее, очень поздно.

— А запасные ключи есть?

— Нет.

— Тогда давай свои. Я сегодня рано вернусь.

Плавясь от черной зависти, я отдала ей свою связку.

Охая и морщась, я полезла в обувную тумбу за туфлями на широком каблуке. Выходить сегодня из дома на шпильках было бы смертельно опасным номером.

Вот тут-то и раздался звонок. К моему удивлению, звонил телефон. Ферапонтов починил? Расслабившись от всех свалившихся на мою голову неприятностей, я, кряхтя, разогнулась и с трудом дотянулась до трубки:

— Слушаю!

— Доброе утро, — бодрым скрежетом отозвался мой маньяк, а я, прижимая туфлю к груди, от неожиданности села прямо на пол. — Как самочувствие?

— Здравствуйте, — промямлила я. — Что вам нужно?

— Поговорить, — прямо признался он.

— Мне некогда, я на работу опаздываю...

— Я ведь предупреждал! — отрезал он. — Что ты там получила, кроме проблем?

— Нет у меня никаких проблем, — хмуро ответила я, про себя подумав: «Кроме тебя!»

— Правильно, — оборвал маньяк, — настоящих проблем пока не было. Но поверь — они будут. И гораздо скорее, чем ты думаешь. Тебе надо куда-нибудь уехать! — Я изумилась, но промолчала. — Есть у тебя тетя... или сестра?

Я посмотрела на часы. Ну почему я все еще слушаю -этого сумасшедшего? Во-первых, на работу опаздываю, во-вторых, не успею перезвонить Тигрину...

— Шутки закончились, пойми ты это, в, конце концов! — загремел вдруг голос в трубке. — Они ищут Фаруха... И когда они на него выйдут, я едва ли смогу тебе помочь...

От этого грохота что-то тонко екнуло в животе, и я едва не уронила трубку,

— Не понимаю, о чем вы говорите... Кто — они? Какого Фаруха? Зачем?

— Да-а... — протянула трубка, вздыхая. — Что с тебя взять? Тебя убить пытаются, ты что, еще этого не заметила? Фарух — убийца, наемник... Последняя точка, конец... — Резкий приступ тошноты заставил меня на несколько мгновений закрыть глаза. — Надо уехать! И чем быстрее, тем лучше...

— Скоро я еду в Германию, — зашептала я непослушными губами.

— В Германию? — в голосе собеседника послышалось удивление.

— Да... По работе.

— Не надо в Германию! — невыносимо высоко взвизгнула трубка. Я отпрянула и в испуге наотмашь грохнула ее на рычаг. Руки и ноги тряслись, и едва ли я смогла бы встать, если бы меня не подстегивала безжалостная минутная стрелка. Преодолев почти физическое отвращение к телефонному аппарату, скуля, набрала номер Максима. Попытка успехом не увенчалась, абонент оказался недоступен.

— Псих, псих... — дрожащим голосом шептала я, торопливо запихивая в сумку кошелек, — форменный псих. Уезжай... не уезжай... наемник... Надо найти Тигрина! Я больше так не могу!

Несмотря на мерзостное самочувствие и полнейшее смятение в душе и теле, к дороге я прибежала вовремя.

«Жигули» Христенко притормозили у тротуара одновременно с моим появлением на привычном месте.

— Здорово, Любовь Петровна! Хреново выглядишь! — радостно сообщил Игорь Федорович, окидывая меня взглядом.

Максимально осторожно утвердившись на переднем сиденье, я вежливо отозвалась:

— Доброе утро, Игорь Федорович... — и отвернулась к окошку.

Христенко хмыкнул, пожал плечами и тронул машину. Очень скоро я поняла, что чувствует мороженое, когда из него делают коктейль. Хозяин «девятки» пару раз попробовал завести со мной беседу, но я сосредоточенно глядела в коврик под ногами, четко уяснив, что смотреть в подобном состоянии по сторонам и разговаривать категорически не рекомендуется. О чем спрашивал Христенко и что кричал вслед, когда я вылезала из машины, осталось покрыто мраком.

С установлением диагнозов первых пациентов вышли определенные затруднения, поскольку я никак не могла определить, где громче стучит: в их грудной клетке или у меня в голове. Взять себя в руки не удавалось, и я не понимала, что являлось тому причиной: вчерашние посиделки или сегодняшний звонок.

Улучив минутку, когда третья пациентка направилась К дверям, Жанна негромко позвала:

— Любовь Петровна! — Я повернулась. — Еще один клиент, а потом перерыв полчаса... Может, спустимся, выпьем кофе?

— Правильно, Жанна... — преисполняясь нежнейшего чувства к медсестре, кивнула я. — Ты ангел!

Мысль о предстоящем перерыве позволила спокойно принять четвертого пациента. Едва за ним захлопнулась дверь, Жанна встала.

— Идем? Любовь Петровна, вы... в порядке?

Взглянув во встревоженное лицо медсестры, я вздохнула:

— Не буду врать: бывало и получше.

Мы вышли в коридор. Жанна передала ключ охраннику, но тут ее окликнула дежурная. Забавно тараща глазки и размахивая ручками, она принялась что-то нашептывать Жанне на ухо. Та отвлеклась и быстро сказала мне:

— Любовь Петровна, извините... Я вас догоню... Я на минутку...

Я кивнула и направилась к лифту. Желания дожидаться, пока болтушка Сонечка доскажет одну из своих нескончаемых историй, я не испытывала..

В столовой сидело всего несколько человек. Я взяла двойной кофе, огляделась, но знакомых лиц не увидела. Пожалуй, оно и к лучшему. Отвечать, почему я сегодня так плохо выгляжу, мне не нравилось. Выбрав укромный уголок, я села спиной к залу. Но не прошло и трех минут, как меня окликнули:

— Люба, ты? — Я оглянулась. Держа в руках поднос с кофе и пирожными, в проходе стояла Света Березкина из хирургии. — Можно к тебе?

— Конечно! — симулировала я радость. — Садись...-

Она поставила поднос на стол и села напротив.

— А я тебя сначала не узнала... — «Начинается!» — подумала я. Однако обсуждать мой живописный вид Света не собиралась. — Что-то тебя и не видно совсем. Ты хоть обедать-то ходишь? Или у тебя диета?

— Хожу, — хмыкнула я. — Если время есть. Но обычно его нет. У меня расписание, как патроны в патронташе — один пациент к одному.

Света усмехнулась:

— Ясно... Мойдодырка достает? Вот как невзлюбит кого, хоть топись!

Видимо, не одна я пользовалась повышенной популярностью у Циш.

— Света, а ты слышала о семинарах?

— У немчуры-то? Конечно! Наши уже ездили. Я.сама в этот раз еду. А зачем тебе?

— Меня Седоватый к себе вызывал. Сказал, что советовался с коллегами. И что нужны квалифицированные кадры.

Озорно сверкнув глазами, она быстро глянула вправо-влево и зашептала:

— Знаешь, что здесь болтают? Все делают то, что говорит Седоватый, а вот что говорить, решает Исмаилян...

Я недоверчиво уставилась на нее, она задорно закивала.

— По крайней мере, не я это придумала! Так что тебе сказал главный?

— Просил подумать...

— Подумать? — хихикнула Света. — Отказаться — все равно что уволиться. Это просто выражение такое демократичное: «подумайте, мол». Да и зачем отказываться? Если все удачно пройдет, надбавка светит. Чем плохо?

Я задумчиво поскребла ложкой по блюдцу:

— А вдруг я не смогу... по семейным обстоятельствам?

Света пожала плечами:

— Здесь слово «семья» большой популярностью не пользуется. Главное — работа.

— Строгие тут порядки, правда? Прямо, как на секретном объекте.

С аппетитом жуя, собеседница кивнула:

— Знаешь, болтают, что «Медирон» на деле принадлежит какому-то немцу. Немцы же народ аккуратный до безумия, а мы — наоборот. Боится немец за свои кровные, оттого и порядки такие. Чтоб не разворовали.

— Все равно разворуют,— сказала я.

— Я тоже так думаю. Найдет наш народ способ!

Света взялась за очередное пирожное, а я задумалась.

Но выходило, что размышлять особо не над чем. Или едешь, или увольняешься.

— Седоватый... — таращась куда-то мне за спину, вдруг торопливо зашептала Света. — Ой, глянь, к нам идет...

Я отчего-то напряглась, и пальцы моментально сделались ледяными.

— Доброе утро, коллеги! — послышалось подчеркнуто неофициальное, и у столика оказался сам главный. — •Приятного аппетита!

— Спасибо! — словно по команде, дружно проблеяли мы.

Он присел на свободный стул и устремил пронзительный взор на меня.

— Ну, что, Любовь Петровна, обдумали мое предложение?

Сердце мое глухо бухнуло и остановилось. Стараясь не смотреть ему в глаза, я жалко спасовала:

— Я согласна, Михаил Викторович...

— Вот и молодец! — вроде бы обрадовался он и поднялся. — Ну, не буду вам мешать. Кстати, в тринадцать ноль-ноль совещание по этому поводу в кабинете Акопа Ашотовича. До свидания!

Седоватый кивнул и отошел к буфетной стойке. Проводив главного взглядом, Света поинтересовалась: