Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

тебя развел. Будет уроком на будущее, что не стоит доверять чужакам, даже если они тебе улыбаются и вроде как помочь готовы.

Тут же вспомнился Али и рассказ Митрофана, как купец его «послал». Для меня не было удивительным это, но почему я уверен, что оказавшись на месте мужика, Али и меня бы не послал? Он ведь знал, что Митрофан — мой человек. Я оказался в беде, и купец поспешил от меня откреститься. Хорошо хоть Фарруху рассказал. Тот хоть ничем в той ситуации не помог, но у него и возможности себя больше проявить не было. Как известно — друзья познаются в беде. Правильно отец мне сейчас все говорит. И про урок, и что я слишком доверять людям стал. Надо это исправлять. Раз решил высоко подниматься, то с такой доверчивостью меня быстро «сожрут» и скинут вниз. Уже пытаются, но так… без огонька. Михайлов то больше по привычке да нахрапом брал. И если подставлюсь, тут же будет дожимать. И как вижу, Миллер от него не сильно отличается. В первую голову о себе думает, не стесняясь давить, когда это ему нужно.

— Вижу, уразумел, — удовлетворенно покачал головой отец. — Это хорошо. Что же с судом… тут я соглашусь, если у тебя есть то заявление против Бориса Романовича, то он пока не опасен. Только тебе его отозвать надо будет не перед судом, а за день или два до. Иначе ничего не получится и будет уже господин Михайлов тоже в очереди на прием стоять. Что супротив вашей договоренности идет.

— Запомню, — кивнул я серьезно.

— Ну а теперь рассказывай — что ты там про массажный салон моей сестре заливал?

Пришлось и здесь все подробно расписывать. И про помощь Фарруха не умолчал, лишь добавив, что о наших договоренностях деталей не могу рассказать. Чтобы слово не нарушить. Отцу это не сильно понравилось, но давить он не стал.

— Говоришь, чертеж тот же архитектор делает, что и предыдущие нарисовал? — задумчиво протянул отец. — А познакомь нас. Да и проверим — чего он там успел наваять. Интересно хотя бы на картинке посмотреть, что ты задумал. Со слов-то все красиво выходит…

Заканчивать он не стал, но и так понятно. С воображением у отца туговато. Отказывать ему в такой мелочи я не видел смысла. Да и самому хотелось узнать — успеет Антон Антонович все сделать до того, как я с картиной для Картавского да песней для Волошина закончу, или нет. Собрались мы быстро. Благо, тот же Корней, привезший отца, бричку еще не распрягал. И уже через четверть часа стучались в квартиру архитектора. На стук открыла его жена, и ее вид меня удивил и насторожил. На ее лице были следы недавних слез, платье слегка помято, да и прическа растрепана.

— Вы к Антону? — дрожащим голосом спросила она. Потом перевела взгляд с отца на меня и видимо узнала. Лицо смягчилось, а голос перестал дрожать. Правда следующие ее слова заставили меня напрячься. — Он не может вас принять.

Глава 10

Вечер 16 сентября 1859 года

Новость, что нам рассказала Клавдия Викторовна, ставила жирный крест на моем желании устроить массажный салон. Оказалось, что Антона Антоновича ограбили, когда он возвращался домой. И при этом сломали ему правую руку. То есть работать над чертежами в ближайшие несколько месяцев он не сможет. Физически. Потому-то женщина и была в таком состоянии — другого кормильца в семье не имелось. Старший сын Павел еще учился. Младший тоже. Она сама подрабатывала домработницей, но денег с этого труда на прокорм семьи не хватит.

Было искренне жаль Невеселовых, которых постигла эта трагедия. И попутно роились мысли — что теперь мне самому делать с проектом массажного салона? Я ведь уже начал работать в этом направлении. Договорился с тетей о финансировании. С Фаррухом — о специалистах. Сам собирался в ближайшее время, как вернусь домой, организовать краткие курсы массажа, набрав на это дело крестьян. Да тех же крепостных, которых нам граф Свечин передать обещал! В общем, не сидел на месте, а активно воплощал свою задумку в жизнь и тут… все могло рассыпаться. Искать иного архитектора? А где? Есть ли такой еще в городе? По уму — должен быть. Хоть профессия и редкая, но не уникальная. Однако сначала поговорю с самим Антоном Антоновичем. Была у меня мысль, как он все же сможет завершить свою работу, даже находясь в столь плачевном состоянии. Деньги ему сейчас ой как нужны — лечение ведь не бесплатное.

— Где он лежит? — спросил я женщину, пока все эти мысли пронеслись в моей голове.

— Он у себя, — удивила меня она. — Но просил никого к нему не допускать.

— И все же, я хочу с ним поговорить, — с напором сказал я, зайдя в квартиру.

Отец стоял у меня за спиной, лишь с любопытством осматриваясь.

— Но он…

— Почему он не в больнице, если с ним все так плохо? Или он прячется от меня? — на этих словах Клавдия Викторовна вздрогнула.

— Нет, но… — губы ее дрожали и, видя мою решительность, она отступила. — Хорошо, проходите.

Невеселов сидел в своем кабинете и мрачно взирал на рабочий стол. Правая рука у него была забинтована и висела вдоль тела.

— Я же просил… — начал было он, когда я открыл дверь, но осекся. — А, это вы. Проходите, Роман Сергеевич. А это кто с вами?

— Мой отец — Сергей Александрович.

Мужчина встал со стула и коротко кивнул в знак приветствия. После чего рухнул обратно.

— Как видите, я не могу выполнить взятые на себя обязательства, — тусклым голосом сказал инженер, глядя в пол.

— Вы могли бы привлечь сына. Указывать левой рукой, откуда и куда начертить линию. Расчеты тоже он мог бы проводить под вашим руководством, — заметил я.

— Павел учится, а Максим еще мал, — покачал он головой.

— Если вы не выполните работу, ему не на что будет учиться, — справедливо заметил я. — Вам так не кажется?

Антон Антонович промолчал. Мне показалось странным его поведение. Другие наоборот — активно стараются привлекать детей к своей работе. Такое уж сейчас время. Крестьяне приучают детей к вспашке и уходу за живностью. Мастера передают свои знания потомкам. Вон, мой отец тоже отправил меня учиться, чтобы я принял род со временем и сейчас дает мне бумаги на ознакомление. Почему же Невеселов так не хочет сына привлекать?

— Ваша травма — это временно, — заметил я. — И я не понимаю, почему вы не хотите, чтобы