Боец - С. Массери

– Кто-то вытащил меня из огня, – огрызаясь, напоминаю я.

– Ты уже упоминала об этом раньше. – Его глаза сужаются. – Кто это был?

– Я не знаю.

– Адская гончая?

– Я не знаю, – хмурюсь я. – Что ж, спуститься сюда было весело и было приятно поболтать с тобой, Джейс.

Я бросаюсь к выходу, надеясь, что он не остановит меня в какой-нибудь жалкой попытке научить себя защищать. Хочу ли я учиться? Да. Но смогу ли, если он будет действовать вот так, исподтишка? Вероятно, нет. Аполлону или Вульфу больше подойдет роль моих наставников, по крайней мере, я им нравлюсь.

У двери я оборачиваюсь и обнаруживаю, что Джейс стоит на том же месте, уперев руки в бока.

– И все-таки где они?

– Ушли. – Он приподнимает бровь. – Ты боишься оставаться со мной наедине?

– Нет, – усмехаюсь я.

– Просто ищешь, где бы почесаться?

– Это вообще тебя не касается! – говорю я, и мое лицо пылает. – Когда ты в последний раз смачивал член чем-то еще, кроме лосьона, Кинг?

Я не жду ответа и на самом деле не хочу знать, когда он последний раз кого-то трахал. Мне неизвестно, соблюдает ли он обет безбрачия, как какой-нибудь монах, или он самый известный бабник Стерлинг Фолса. Джейс – загадка, которую я не собираюсь разгадывать.

Чтобы показать, как сильно я раздражена, я хлопаю дверью подвала и спешу обратно в свою комнату. Мне нужно переодеться, потому что с моей стороны глупо разгуливать в спортивных штанах. Мне нужна одежда, которая ощущалась бы мной как броня, поэтому я выбираю белые джинсы, тяжелые черные кожаные ботинки длиной до середины икры и белый свитер. Я надеваю массивное ожерелье из черных камней, которое нахожу в одной из косметичек. Не торопясь, рисую подводкой для глаз стрелки и крашу ресницы тушью. Выбранный мной темно-красный цвет помады достаточно смелый и сочетается с моими волосами. Также я осторожно продеваю обратно в нос одно из старых колец. Потому что последнее, скорее всего, вынули из моего носа медсестры, чтобы оно не мешало интубации.

Вздрагивая при воспоминании об этом моменте, прижимаю пальцы к горлу. Я так много пережила за последние несколько недель, но на самом деле мне кажется, что прошло всего лишь несколько дней, минут.

Так же как целые недели жизни, был потерян и мой телефон. Туман в моей памяти не позволяет вспомнить, был ли он у меня с собой, когда мы с Вульфом отправились спасать Аполлона и Джейса, а если я и взяла его, то он мог потеряться во время аварии или его просто выбросил Кронос. В любом случае у меня его нет.

Я промокаю губную помаду салфеткой, отбрасываю ее в сторону и перекидываю волосы через плечо. Я не знаю, что собираюсь сделать, но думаю, что просто хочу быть готовой ко всему.

Я открываю дверь комнаты, и мне требуется мгновение, чтобы узнать девушку, которая идет по коридору так, словно она хозяйка этого дома. Ее темно-каштановые волосы заплетены в косу и переброшены через плечо, а большие солнцезащитные очки закрывают половину ее лица. Через плечо у нее перекинута ярко-желтая объемная сумка.

Заметив меня, она снимает очки со своего лица, и только тогда я ее узнаю.

– Артемида.

– Друзья зовут меня Тэм, – улыбается она.

Я подхожу к ней, приподняв бровь:

– Я твой друг?

– Ты своего рода диковинка.

Как раз это я и хотела услышать.

– Звонил Аполлон и сказал мне, что ты, возможно, захочешь поговорить с кем-нибудь, кто не является ублюдком. – Она складывает солнцезащитные очки и засовывает их в сумку, а затем бросает ее на приставной столик. – Или захочешь завести друга.

Я фыркаю, спускаясь за ней по лестнице и следуя на кухню. Она открывает холодильник и, порывшись в нем, достает ароматизированную минералку.

– Ты?

– Конечно.

Она в буквальном смысле бросает мне одну из бутылок, и я плетусь за ней в комнату рядом с кухней, чувствуя себя маленьким потерявшимся щенком в доме, который я называю своим. Мы выходим на улицу, где Артемида запрокидывает голову и закрывает глаза. Кажется, что она расслаблена и вдыхает солнечный свет, чему я очень завидую. В отличие от нее, мои мышцы напряжены, будто я нахожусь в состоянии повышенной готовности. Мы вышли всего лишь на задний двор, но волосы на затылке у меня встали дыбом, будто знаю, что где-то скрывается пара глаз, которая наблюдает за мной, и что-то подсказывает мне, что я их добыча.

Знает ли она о том, что произошло со мной? Знает ли она хоть какую-нибудь часть этой истории?

Тэм садится за обеденный стол во внутреннем дворике, а я стою рядом, переминаясь с ноги на ногу. Не знаю, когда ребята пользовались им в последний раз, но этот стол безупречно чист. Наверно, о чистоте в таком большом доме должна заботиться домработница, которую я еще не видела, потому что я не могу себе представить ребят в роли уборщиков. Хотя, я думаю, если бы они надели наряды горничных, я бы хотела это увидеть.

– Знаешь, я уже начинала привыкать к мысли, что они навсегда останутся одни.

– Что? – от неожиданности я вздрагиваю.

– Они были больше зациклены на своей миссии, чем на чем-либо другом. И этот их Олимп, боже.

Она наклоняется вперед, упираясь локтями в стеклянную поверхность стола:

– Ты бы видела их раньше. Угрюмые заговорщики, угрожающие уничтожить весь этот чертов город. Каждого коррумпированного полицейского, каждого члена банды.

– Что? – Я моргаю, глядя на нее.

Думаю, на каком-то уровне я понимала, что перед ними стояла более глубокая миссия, чем просто управлять Олимпом. Мне легко понять, как они сбились с пути, ведь поддержание границ между бандами похоже на работу с полным рабочим днем, не говоря уже об их цели искоренить коррупцию города. Мысль о том, что они хотят сделать этот город лучше, заставляет меня гордиться и одновременно ранит. Конечно, они этого хотят, но терпят неудачу. Этот город соткан из пуль и крови. Поэтому, чтобы изменить его, потребуется гораздо больше, чем три парня.

– Видимо, они держат тебя в неведении, – хихикает она себе под нос.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – качаю я головой.

– Вот именно. Садись рядом и давай поболтаем. Или, – она смотрит на меня в упор, – мы можем ненадолго ускользнуть, пока ребята не вернулись.

– Ой.

– А что такого? Невинная прогулка еще никому не причинила вреда.

Я вздрагиваю, потому что мне сразу вспоминается последний раз, когда я была на улице. Добром тогда дело не закончилось.

– Я…