Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

В тёмной подсобке Фрей повернул вертушку бакелитового выключателя. Пыльная лампочка осветила деревянные стеллажи, заставленные колбами, пробирками, мерными стаканами. Тускло блеснул диск электрофорной машины. Из банок на пришельцев недобро таращились заспиртованные гады. В углу белел скреплённый проволокой скелет какого-то бродяги, оставившего свои бренные кости на радость школярам. Фрей заглянул в шкаф, и на глаза попалась большая бутыль коричневого стекла. На этикетке карандашом было написано: Н2SO4. Сапёр взял бутыль, проверил, хорошо ли притёрта пробка и отдал оборотню. На вырванном из блокнота листке Фрей набросал расписку в том, что пять литров серной кислоты изымаются вместе с тарой для военных нужд, а за компенсацией следует обратиться в канцелярию Приморского фронта. Под шумок гальванёр прихватил с полки горелку и баллон с газом. В связи с осенившей Фрея идеей, моряк собирался попробовать себя в качестве стеклодува.

– Будем брать? – воодушевлённо спросил сторож.

Фрей удивлённо взглянул на старика, от которого отчётливо пахло сивухой.

– Кого брать?

– Химика. Я давно подозревал…

– Иди спать, – посоветовал Фрей. – И дверь чем-нибудь подопри. А на будущее учти: если будешь долго копаться, взорвём стену гимназии. Как раз напротив твоей вахтёрки.

Гимназия – это вам не банк какой-нибудь. Гимназии не каждый день грабят. О налёте на храм знаний доложили Пузырю. Герцог, с утра страдающий от похмелья, пребывал в отвратительном настроении, а новость о грабеже окончательно его добила.

– Боже мой, куда катится мир! – схватился Пузырь за голову. – В возрасте Фрея я с эскадроном кирасир вломился в усадьбу князя Хацаи и ограбил пребывавшую там пинакотеку. Блестящее было собрание! Имперский суд до сих пор шлёт мне повестки, а картины висят себе в королевской галерее на потеху публике. А мой воспитанник, стыдно сказать – обнёс гимназию! Как был бестолочью, так и остался. Передайте Фрею, что военное министерство не намерено оплачивать его художества. Скажите, что он сам оплатит кислоту и ремонт входной двери. И ещё передайте: если ещё раз пойдёт на дело, пусть хотя бы расписки не оставляет, дурак этакий!

Феликс отрегулировал морские мины так, чтобы они обрели околонулевую плавучесть и один водолаз легко удерживал мину на глубине. С помощью Зибе-младшего сапёры освоили дыхательные аппараты и буксировали мины по дну озера, отрабатывая подход к мосту, минирование и отступление. Были изготовлены взрыватели. На пустоши между виллой и опушкой леса звучали хлопки, резкие, как пистолетные выстрелы. Это Фрей испытывал взрыватели собственного изобретения. Подбирая толщину проволоки и концентрацию кислоты, он добился достаточной задержки, в течение которой водолазы успевали выйти из зоны поражения. Наконец, сапёр решил испытать взрыватели реальным подрывом. Гальванёр установил устройство вместо штатного детонатора. Мину притопили на мелководье, Фрей взвёл взрыватель и укрылся с помощником за пригорком на берегу. Из лесу вышел Феликс. В прекрасном расположении духа он шёл по тропинке, сбивая стеком головки засохшего дудника и очень удивился, увидев мичмана и поручика, растянувшихся на земле, как курортники на пляже.

–Что вы тут делаете?

– Мину испытываем, – ответил Фрей и глянул на часы. – По моим расчётам, должно рвануть через пять-десять минут. Хотел позвать тебя на испытания, но вашей светлости, как обычно, не оказалось на месте.

У Феликса глаза полезли на лоб.

– Вы свихнулись? Эта штука, – лейтенант указал стеком на чёрный кругляш мины, темнеющий под слоем прозрачной воды, – способна переломить крейсер пополам. А вы, мать вашу, разлеглись! Бегом марш! И ближе, чем в километре отсюда не останавливаться.

Лейтенант первым бросился прочь, Фрей и гальванёр помчались следом. Ударная волна нагнала их на опушке леса и опрокинула как кегли. Взрывом снесло мостки перед шале, привязанный к мосткам чёлн выбросило на ступени парадного входа, в сотне метров от уреза воды. На другом конце озера волна обрушилась на завал из камней, сотни лет служивший естественной плотиной. Поток раздвинул камни и водопадом обрушился вниз. Менее чем за час прекрасное озеро превратилось в жалкую речушку, бегущую по заиленному дну.

– Прелестно! – восхищался Феликс. – Давай ещё одну рванём.

– Обязательно рванём, – Фрей стряхивал с себя ошмётки сосновой коры. – Под мостом через Ифинг.

Постепенно затея Фрея обретала реальные черты. Но оставалось слишком много вопросов, на которые сапёр не мог придумать ответа. Что если кислорода в дыхательных аппаратах не хватит на подход к мосту и последующее отступление? Как не заблудиться в мутной речной воде? Что делать, если у скороспелых водолазов начнутся судороги?

Взрывая Империю

В конце октября «учебная команда» выехала на фронт. Головной «мариенваген» вёз солдат, во вторую машину погрузили палатки, котлы, треноги, мешки с крупой и ящики с консервами – всё необходимое для автономного существования маленького отряда. В кузове третьего грузовика ехали тщательно укрытые брезентом мины. Путь лежал на юг, в пределы сражающегося Понизовья.

Долина Ифинга представляла собой болотистую местность со множеством проток и стариц с берегами, поросшими ольхой – настоящий рай для рыбаков, водоплавающей птицы и разного рода земноводных тварей, но сущий ад для штабного офицера, привыкшего выстраивать полки и дивизии стройными колоннами. В болотах и пойменных лугах не могло быть сплошной линии фронта. Опорные пункты имперских и королевских войск держались на немногочисленных сухих возвышенностях, подкрепления к ним подвозили на лодках и баржах, артиллерия окопалась в тылу и вела огонь по указаниям корректировщиков, устроивших гнёзда в кронах вековых ракит. Точных карт не существовало и части перемешивались, теряя связь с командованием. Часто батальон выдвигался к линии фронта и окапывался на островке, а с рассветом обнаруживал себя в тылу врага. На берегах стариц, на гатях и полузатопленных просеках вспыхивали яростные перестрелки, солдаты шли в атаку по колено, а то и по грудь в жидкой грязи, покойники плыли по протокам в Ифинг и дальше, в океан. Неслышно текли средь обомшелых древесных стволов блекло-жёлтые облака хлора, одинаково надёжно сжигающие лёгкие людям и лесным тварям.

– Положение изменилось, – командир полка, с чьих позиций Фрей намеревался пробираться к Ифингу, оказался сухощавым и нервным человеком с желтоватым малярийным оттенком кожи. Он развернул на столе карту. – Пока вы ехали, имперцы продвинулись вдоль Ифинга на десяток километров и оттеснили нас вглубь болот. Ещё вчера мои кашевары черпали воду из реки, а сегодня мы пьём торфяную жижу и на ней же нам варят суп. Чтобы попасть в устье протоки и далее, к мосту, вам надо пробираться мимо имперских аванпостов… И я не представляю, как вам это удастся.

Положение стало отчаянным. В устье протоки Фрей рассчитывал надеть дыхательные аппараты, дошагать под водой до моста и