Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

— Барышня, барышня, к господину следователю по важнейшим делам нельзя без предварительной записи, — бормотал дядька.

Учащаяся медичка, остановившись в дверях, важно кивнула:

— Вот это сударь, вы совершенно правильно заметили! К господину Чернавскому нельзя никого пускать, кроме меня. Но и меня следует впускать только до обеда.

Швейцар, слегка ошалевший от обращения сударь, робко просил:

— Барышня, а почему до обеда?

— А потому, что после обеда я занята, у меня лекция. Кстати, как вас зовут?

— Ерофеем звать, — окончательно обалдел швейцар.

— А по отчеству? — продолжала допрос Анька. — Вы человек солидный, при мундире, при бороде — надо по отчеству.

— Ерофей Павлович.

— Так вот, Ерофей Павлович, я сейчас быстренько замочек поставлю, и убегу. А вы можете на свой пост ступать.

— Какой замочек? Куда поставите?

Физиономия побагровела, глаза вытаращены. Кажется, служителя сейчас хватит инфаркт. Или инсульт? Нет, по нынешним временам следует говорить — хватит удар.

— Ерофей Павлович, тысяча извинений. Эта барышня — моя младшая сестра. Я пожаловался, что на моем несгораемом сундучке нет замка, вот она и пришла с него мерку снимать.

Швейцар перевел дух, слегка успокоился.

— Ваше высокоблагородие, я же не знал, что это ваша сестра. А нам велено только по повесткам пускать, да по записи. А тут, влетела барышня… словно чайка дурная, прошу прощения… спрашивает — а где Чернавский сидит, в каком кабинете? Я отвечаю — на втором этаже, в двенадцатом, но прямо к нему нельзя, а ее уж и след простыл. Ох, беспокойная барышня.

Я порадовался — теперь для Аньки еще одна кличка есть, а барышня хмыкнула, вытаскивая из коробки блестящий замок:

— Зачем мерку? Я уже и замок купила. И где сундук?

Я только рукой махнул, показывая направление. Анечка подскочила, щелкнула замком.

— О, все точно, — с удовлетворением хмыкнула барышня. Повернувшись ко мне, пояснила: — А у нас сегодня две первых лекции на вечер перенесли, поэтому я решила домой пойти, а по дороге в скобяную лавку зашла. А там всего три вида замков — маленький, средний, и большой. Средний — он для домов, а большой — для амбаров. Выбор невелик. Вот, оставляю тебе ключ, а второй пусть дома лежит. Вдруг потеряешь? — Сунув мне в руку ключ, чмокнула в щечку, кивнула служителю:

— Ерофей Павлович, вы душка! Но за дверями присматривайте, а иначе враги отечества заявятся, окружной суд в конном строю возьмут.

Анечка сделала шаг к двери, но остановилась:

— Да, Ваня, профессор Бородин сегодня рассказывал, что Военно-медицинская академия завершила исследования по установлению групп крови. Их, как и уверял наш приятель Максимов — четыре. На совместимость тоже проверили — все так, как утверждал сыщик. Государю уже доложили — тот всех исследователей орденами наградил. Еще ты про медицинские газеты спрашивал, где дискуссия о причинах смерти девочки завтра будут. Вот!

Кажется, что барышня только что была здесь, а тут, только подол юбки мелькнул, и исчезла.

Что называется, лед стронулся. Замечательно. Но это уже не мое дело.

Швейцар, между тем, пребывал в тихой задумчивости.

— Ерофей Павлович, еще раз простите.

— А… — открыл рот швейцар, потом закрыл. Изрек задумчиво: — Какие враги отечества? Зачем суд в конном строю брать?

Швейцар, шаркая ногами, что-то бормоча под нос, потопал обратно.

Бедный Ерофей Павлович. Довела его «дурная чайка» до расстройства. А у Аньки со швейцарами счеты еще с Череповца. Помнит, что в Череповецкий окружной суд ее не впускали. Между прочем, правильно делал мой друг Петр Порфирьевич. Кстати, как он там?

Четыре группы крови, совместимость. Авось, не пройдет и года, станут делать переливание крови. Или нет? Скорее нет, чем да. Напишут научное обоснование, а пока до реального дела дойдет, пройдут годы и годы, пока какой-нибудь смелый медик не отважится рискнуть и не спасет кого-то, кого можно спасти. Или опять получится так, как всегда— мы совершаем открытие, а внедряют в Европе? Надежда только, что разработку ведет Военно-медицинская академия. Как-никак, военные медики всегда на передовых позициях. Надо что-то написать о донорстве, и о том, что это благородное дело. Или рано пока? Кровь-то как хранить?

Нет, холодильник я не придумаю, и дальше ледника фантазия не идет. Посему, вернусь-ка я к основной работе.

Что из себя представляет господин Миронович, главный злодей? Увы, данных, как это полагается в уголовных делах моего времени — характеристик с прежнего места работы, с места жительства, данных о судимостях — здесь нет, все вписывается со слов подозреваемого, приходится перекапывать листы дела и опять-таки, составлять самому.

Не пожалею бумагу, сделаю выписку.

Итак, Иван Иванович Миронович, 58 лет, дворянин, отставной подполковник. Служил в полиции с 1859 по 1871 год. Уволен за взяточничество. Ссудную контору открыл в 1881 году. А чем занимался десять лет после увольнения из полиции?

Интересно, когда Миронович успел до подполковника дослужиться? Предположим, родился в 1827 году… во сколько лет получил первый офицерский чин? Лет в 20? Значит, если в 1847 году стал подпоручиком, то мог ли за 12 лет стать подполковником? Ну, если на Кавказе послужил, или в Крымской войне поучаствовал, так и мог. Но если воевал, так отчего нет данных о наградах? Пусть ордена не заслужил (а орденами не разбрасывались!), но хоть медаль-то должен иметь.

А почему из армии ушел, не дождавшись присвоения полковника? 31 год — еще служить и служить. Значит, были причины.

Что еще по Мироновичу? Имел больную жену, двух любовниц. От первой, Натальи Филипповой пятеро детей. Бросил ее, потому что на горизонте появился новый объект страсти.

В настоящее время Миронович сожительствовал с некой Федоровой, у которой есть дочь Маша, восьми лет. Непонятно — является ли дочь рожденной от Мироновича или нет? Ссудная касса оформлена на имя Федоровой. Почему, кстати?

Да, хорош гусь. Фамилия Миронович вообще несчастливая. Вспомним бедолагу поручика, который пытался Ивана Антоновича вызволять. Увы и ах. А, ошибся. У того была фамилия Мирович.

А что с алиби? Проверять стали через три дня, когда отставного подполковника и сластолюбца уже содержали в Доме предварительного заключения, на Шпалерной.

Утверждение Мироновича, что в вечер и ночь убийства он находился в своем доме, на улице Болотной (кстати, а где здесь такая улица?) подтверждают дворники дома Никита Кириллов и Аггей Петров, а также сожительница Елена Федорова, нянька Наталья Иванова, и даже девочка Маша.

Дворники в один голос говорят, что видели, как в десять часов вечера Миронович и Федорова явились домой — на здании магазина, что напротив, часы висят.

Сожительница и нянька утверждают,