Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

— А где мы его разместим? — озадачился я. — В гостиной?

— Иван Александрович, мы ж не в Череповце, — вздохнула барышня, — здесь аж две гостевые комнаты, еще внизу комната есть, но она для приезжей прислуги.

Ну да, ну да… Я же не в Череповце, в своем доме, где проблематично устроить гостя на ночь, а уж тем более, не в своей однушке, в которой мы жили с Ленкой, а в двухуровневой квартире.

Или я просто не люблю оставлять гостей на ночь? Да что уж там — я вообще не люблю гостей. С друзьями нужно встречаться в кафе, в ресторанах, а впускать их в свой собственный дом? Нет, не хочу. И сам в гости ходить не люблю.

— Н-ну, оставляй, — кивнул я.

— Нет уж, это ты ему должен предложить, — хмыкнула Анька. — Ты мужчина, хозяйский сын, почти хозяин.

Я еще разочек кивнул — мол, все понял, и спросил-таки:

— Аня, куда моя жена — и твоя подруга усвистала, да еще и с маменькой?

— Как куда? К дедушке твоему. Ты же так к нему носа и не показал, а надо бы невестку представить. Опять-таки, он подарок хотел вручить. Знаю, что ты подарки не слишком любишь, но дедушка старался.

— А что он подарит? — полюбопытствовал я.

— Ваня, как барыни приедут, так и увидишь. — хмыкнул Анька. Потом хихикнула: — Козочку для тебя он точно, что не подарит.

— Вот-вот, — загрустил я. — Козочек мне не дарят, но я бы на письменный прибор согласился. Пусть даже на монументальный, на десять чернильниц.

— Так у тебя же есть? — удивилась барышня. — Потерпи, из Череповца привезут. А хочешь — я тебе свой отдам, у меня их три. Я и сама купила, а один Александр Иванович подарил. А третий… А, профессор Бородин подарил — мол, у него лишний. Не отказываться же?

— Хочу, — обрадовался я. — Я собирался лавку искать, где всяким-разным торгуют. В Окружном суде — сплошная нищета парагвайская.

Я вкратце обсказал, пожаловался, в какую попу угодил — и печи не топят, и предшественник нужные вещи из кабинета вынес, и вообще.

Пока рассказывал, явился Антон Павлович. Весь из себя благообразный и просветленный.

— Все как везде, — заметил великий писатель, потом поинтересовался: — Вам уже дали какое-нибудь дело, или нет?

— Пока нет. Я же еще первый день был на службе. То-се, пятое-десятое. Кабинет обживаю, канцелярскими принадлежностями нужно запастись, бумагой.

Я, покамест, своим домашним, за исключением отца, не говорил, что за дело меня ждет. А они особо-то и не спрашивали. А уж сказать при Чехове, который сотрудничает с несколькими газетами, что занимаюсь самым громким уголовным делом последних лет — нет уж, нет уж. Антон Павлович не журналист, но кто его знает?

— Ваня, я тебе все приготовлю, — пообещала Аня. — И бумаги дам, и пару склянок чернил. Само-собой — письменный прибор. Сам отнесешь или дядю Степана озадачить?

— Так уж, наверное, сам, — пожал я плечами. — Чего старика гонять?

— Какого старика? Ему еще и пятидесяти нет. А не гонять — совсем разленится. Целыми днями дома сидит, дурака валяет — мол, хозяин не приказывал… Я ему устрою веселую жизнь. Он тебе и замок купит, ты только скажи — какого размера, а деньги я ему выдам. Нет, — махнула Анька рукой. — Ты наверняка что-нибудь да напутаешь, лучше я сама к тебе забегу, посмотрю.

Я только развел руками, показывая — мол, приходится слушаться.

— Счастливый вы человек, — улыбнулся Антон Павлович. — Есть кому бытовые вопросы решать.

— Антон Павлович, у вас же целая прорва родственников? — удивилась Аня. — Как я поняла — вы их обеспечиваете, так пусть они вам помогают.

Чехов только поморщился и махнул рукой. Все ясно. Родственники на шее сидят, ножки свесили. Но обсуждать родственников с чужими людьми не стоит.

— Иван Александрович, уж если я сегодня навязался на вашу шею — имеется один небольшой вопросик… И он как раз касается моего родственника — младшего брата.

А, значит, родственников все-таки обсуждают, если для них что-то нужно.

Я выжидательно посмотрел на Антона Павловича, тот пояснил:

— Мой брат Николай — очень талантливый художник, но слабый человек. Учился в училище живописи, не доучился. Теперь болтается по Москве без паспорта. Боюсь, что его на воинскую службу заберут. А он уже с Шехтелем договорился, будут храм Христа Спасителя расписывать. У вас же большие связи. Дед — генерал. Нельзя ли как-то похлопотать?

Про то, что брат талантливый художник — это я знаю. И про то, что он слабый человек — тоже. Насколько помню — брал в редакциях авансы, деньги пропивал. И с Храмом Христа Спасителя та же история. Появлялся на пару дней, исчезал на недели, прихватив с собой казенные краски и кисти. И Шехтель уставал его отыскивать по Москве, неоднократно прощал. Хлопотать за такого? Я бы на месте родственников напротив, похлопотал, чтобы Николая Чехова в армию побыстрее отправили. Может, он хоть там пить бросит?

Мне на помощь пришла Аня.

— Если Иван Александрович пойдет к своему дедушке хлопотать за вашего брата, боюсь, генерал Веригин и его самого на службу отправит, да еще и вас за компанию. Но я могу написать своей подруге Манане.

— Манана — дочь князя Геловани, а князь — Московский окружной прокурор, — пояснил я и не преминул подначить. — Анна за время своего пребывания в Москве умудрилась ввести в моду козоводство.

— Козоводство — это бич нашего времени, — вздохнул Чехов. — Сестрица — уже давно не гимназистка, но вместе с подружкой обзавелась козой. Теперь они на пару ее доят, пытаются поить меня молоком — а я его терпеть не могу. Если похлопочете — буду премного благодарен.

Кажется, Антон Павлович не понял, что барышня, сидевшая перед ним, и на самом деле стала законодательницей новой моды. А похлопотать насчет Николая Чехова — похлопочем. Ох уж так похлопочем, что все семейство Чеховых будет радо.

Кажется, тема родственников себя исчерпала, и Чехов опять перекинулся на мою персону.

— А вам хотя бы не намекнули — какие дела вас ожидают? Анна Игнатьевна сказала, что вы теперь следователь по важнейшим делам. Стало быть, что-то серьезное.

Ну елки-палки. Писатель, он писатель и есть.

— Должность-то громкая, но на первых порах ничего серьезного не доверят, — выкрутился я. — Человек я здесь новый, себя пока не зарекомендовал. Вам же после выпуска не доверят вырезать аппендицит?

— Да мне даже зуб больной доверить нельзя, — улыбнулся Чехов. — Иначе, стану рвать по принципу — рви все подряд, авось, до больного доберешься. А уж аппендикс удалить… Чтобы