Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

слов — о краже он ничего не знал, вещи принесла Семенова, а откуда она их взяла — ему неизвестно.

Были еще деньги в сумме десять рублей, и серебряный портсигар. А, значит, все-таки был. Деньги потратил, портсигар продал.

— Ваше высокородие, все купил, извольте получить.

Опять отвлекают! А, так это курьер, притащивший мои заказы.

— Клади на стол, — кивнул я.

— А вы не знаете, что на нашего Палыча нашло?

— На Палыча? — не враз я и понял. — На нашего швейцара, что ли?

— Ага, на него. Спрашивает: «Федот, ты там турок в конном строю не видел?» Я уж решил, что спятил он.

Турки в конном строю? Однако, фантазеры у нас в Окружном суде служат.

— Шутит, наверное.

— А со сдачей что делать? — хитренько поинтересовался курьер.

— Если мелочь — себе оставь, — отмахнулся я.

— А там много, восемьдесят копеек, — растерялся курьер. Но уговаривать меня не стал, а быстренько выскочил из кабинета. Верно, опасался, что передумаю.

Я ухватил схему Санкт-Петербурга, и принялся отыскивать дом под номером 57, по Невскому, потом Тучков мост.

А, так вот он где, этот дом. Знал, что мост здесь имеется, но что он именуется Тучковым не знал. В моей реальности здесь набережная адмирала Макарова, Пушкинский дом, рядом музей Куинджи.

Далековато дамочке от Невского до Тучкова моста идти — километров пять. Можно и поближе воду отыскать. Вон, прямо по курсу Фонтанка, Аничков мост. Чего бы с него гирю не скинуть?

Нет, все-таки следует начать с того, что самому отправиться в ломбард — ссудную кассу, посмотреть все своими глазами. Понятно, что с момента убийства уже год минул, ничего не осталось, но все равно, хотя бы получу представление о расположении комнат.

Я человек чрезвычайно дисциплинированный, поэтому, прежде чем отправиться на пешую (но деловую!) прогулку, доложился непосредственному начальнику.

Бобрищев-Пушкин, занятый чтением какого-то юридического журнала, только кивнул, а потом, отвлекшись, спросил:

— Иван Александрович, а чего вы на службу так рано пришли?

— Почему рано? — удивился я. — Разве начало не в девять?

Товарищ окружного прокурора состроил странную гримасу. Пояснил.

— У нас принято, чтобы к десяти часам приходили, а в пять заканчивали. Считается, что за это время каждый должен все дела переделать. Ну, ежели нет чего-то срочного — допросов там, обнаружения тела. Так что, не переносите дурных провинциальных традиций, а являйтесь, как все.

Совсем интересно. Про то, что в пять можно уходить, я уже знаю. А на службу к десяти? К десяти на службу, в пять уходить, с часу до двух обед. Интересно, а когда здесь работают? Ну, раз начальство велит — так и быть. Я смогу лишний час поспать и поработать. У меня же долг перед государем — почти месяц, как не писал ничего «англофобского».

— Я сам, когда перевод в Петербург получил, две недели к девяти часам приходил, как в Новгороде принято, — хмыкнул начальник.

— Да, Александр Михайлович, — вспомнил вдруг я. — Мне ведь, наверное, нужно как-то в коллектив влиться, устроить небольшую пирушку в ресторане по случаю прибытия на новое место службы.

Помню я, как мои коллеги в Череповце водку в рукавах прятали, да еще и порционных судаков утащили, вместе с горшочками.

— Господь с вами, Иван Александрович, какой ресторан? Одних лишь следователей двадцать с лишним душ. Вы же в трубу вылетите.

— Неужели так много народа? — с сомнением поинтересовался я.

Что-то мне показалось, что второй этаж у нас не такой и большой, чтобы вместить всех следователей. Прикинул — кабинетов двадцать, может и двадцать пять — не считал, да еще две приемные. Большая — это председателя суда, поменьше — окружного прокурора. А еще каждый из членов суда свой кабинет имеет. Это в Череповце у председателя один товарищ, а тут их двое, да еще десять членов суда. Значит, судебных следователей для участия в заседаниях судов не привлекают, и это хорошо.

— Здесь только следователи по особо важным делам сидят — восемь человек, остальные по следственным участкам распределены, имеют кабинеты при полицейских отделениях. Тут у нас еще члены суда, товарищи прокурора, старший пристав.

— А следователей по важнейшим делам — сколько штук?

— Н-ну, ежели вашего брата в штуках считать — так две, — улыбнулся Бобрищев-Пушкин. — В Петергофе статский советник Заварзин сидит, да вы. Но Заварзин — он уже старый, хлопотно ему следователем быть, мечтает членом суда стать — генерала получить, но юридического образования нет, а учиться на старости лет не хочется.

Я покивал. По крайней мере, получил некое представление о структуре. Значит, простые следователи — «территориалы», занимаются теми преступлениями, которые на подведомственной территории случились, а те, кто по особо важным — особо важными. А те, кто по важнейшим… Вот тут понятно.

— Хотел спросить — исправлявший должность следователя Константин Константинович Ахматов — он в каком отделении?

— Ахматов… Ахматов… — призадумался Бобрищев-Пушкин. — Не тот ли, который дело по Мироновичу вел?

— Он самый.

— Так он судебным приставом был, отправили, потому что под рукой никого не было. Но он в прошлом году не то перевелся, не то уволился. Точно уже и не помню куда именно, не то на гэ, а не то на ка. Не то в Гельсингфорс, не то в Крым. А он вам зачем?

— Вопросов у меня к нему много. Почему осмотр места происшествия не провел, где он наружный осмотр девочки проводил… Куда клок волос делся, который Сара в кулачке сжимала?

— А, так тот клочок ветром сдуло. Полицейский его из руки взял, в бумажку завернул, а бумажку на окно положил, так его ветром и сдуло. Вот, кстати, я же вам оставшиеся тома собирался отдать — там, где записи с заседаний судов, все и сказано. И про волосы, и про осмотр, и про следы крови, которые не нашли.

Товарищ окружного прокурора встал из-за стола, подошел к точно такому же железному сундуку, как и в моем кабинете, и принялся доставать из него тома уголовного дела.

— Вот, извольте, — кивнул Бобрищев-Пушкин на стопку.

Елки-палки, придется в кабинет возвращаться, папки убирать. Ладно, не развалюсь. Услышал в спину.

— Да, я прослушал — куда вы идти собрались?

— На Невский пятьдесят семь собирался сходить, место преступления своими глазами увидеть, — ответил я, складывая тома на левую руку, на манер охапки дров, а правой пытаясь открыть дверь. — Но теперь уж схожу попозже. Вначале дело изучу.

— Да? — удивленно спросил товарищ прокурора. — Н-ну, коли не лень вам ноги топтать, так сходите. Только, что вы там увидите? Полтора года прошло.

Глава 12