Луковые кольца в сахарном сиропе - Катя Тева

она питала теплые чувства. Витя для нас, как член семьи. Поэтому она забыла вам рассказать, не придала значения. Когда человек находится в состоянии шока, он не может помнить всё!

— На сегодня вы свободны, — сказала следователь, сделав акцент на слове «сегодня». — Вам придется подписать документ, запрещающий покидать приделы города на время расследования. И еще. Хочу вам сказать, что пятнадцатилетний подросток может нести уголовную ответственность за тяжкое преступление, вплоть до лишения свободы сроком до девяти лет.

— Нам эта информация ни к чему, — Ирина протянула руку Маше и помогла ей подняться.

Расписавшись в предоставленных документах, они поспешили покинуть здание.

На улице Ирина обняла дочь.

— Это не я, — заплакала Маша.

— Я тебе верю. Скажи мне, зачем приходил Витя? Что он сказал тебе про Артема?

— Он только спросил, можно ли ему тоже пойти гулять с нами, — соврала Маша.

— То есть он хотел стать частью компании и обратился к тебе за помощью?

— Угу, — ответила она.

— Но эта женщина сказала, что информация касалась Артема и была неприятной для тебя.

— Мам, Витя решил, что может лезть в мою жизнь, вот и все.

— Уверена, что следствие во всем разберется и это недоразумение останется в прошлом. Пошли домой. Мне нужно позвонить в школу и поговорить с директором. Скоро предстоит посетить еще одни похороны.

До дома они шли молча, каждая погрузилась в собственные мысли.

Утренняя ссора растворилась в воздухе.

Маша и представить не могла, что с Артемом может такое случиться. Вспомнился вчерашний поцелуй и губы защипало. Бедные родители, как же они смогут пережить смерть сына?

У калитки их ждал гость. Витя сидел на траве, разглядывая собственные кроссовки.

Увидев Ирину и Машу, он поднялся и пошел им на встречу.

— Вы уже знаете? — спросил он. — Это ужасно. Я прибежал, чтобы рассказать, но вас не оказалось дома.

— Меня вызывали на допрос, — ответила Маша. — И как выяснилось, тебя тоже.

— Да, всех из класса, — Витя остановился у двери. — Задали несколько вопросов и отпустили. Сказали, как будто бы ему кто-то помог. Я в это не верю, если честно.

— Зайдешь? — пригласила Маша, обрадовавшись, что ее друг сейчас здесь. Именно тот, которого она так хорошо знала и к которому привыкла.

— Пойдем к нам, Витя, — поддержала Ирина. — Маше ты сейчас очень нужен.

Не успела Ирина открыть дверь, как Рик выскочил навстречу и начал прыгать.

Витя подхватил его на руки и потрепал за длинные уши.

— Вырос, — заметил он.

— Отпусти его в кусты, иначе сделает лужу на полу, — попросила Ирина и сняла обувь.

Маша с Витей остались ждать Рика.

— Я хотела извиниться, — тихо сказала Маша. — Не стоило мне с ним ходить гулять.

— Перестань, это уже не важно, — он приобнял ее за плечи. — и тебе не за что извиниться. Скорее наоборот. Это я полез туда, куда не нужно. Но я просто не мог видеть, как он обманывает тебя.

Маша уткнулась ему в плечо и разревелась, дав наконец-то волю своим чувствам.

Глава 20

Ирина вернулась с похорон в разбитом состоянии. Маша и Витя не пошли на поминки в кафе, поэтому должны были давно вернутся домой.

Костя вызвался быть сопровождающим, но Ирина отправила его на работу, пообещав, что справится сама. Встреча с коллегами лишний раз напомнила, как же ей надоела работа. Родители Артема были просто убиты горем, поэтому «Скорая помощь» дежурила всю церемонию прощания.

Когда она увидела мальчика в гробу, то не сразу узнала. Лицо при падении не пострадало, но он разбил затылок, отчего череп сильно деформировался.

Тренер со всей футбольной командой пришли в форме, а когда опускали гроб, они хором засвистели в свистки, чтобы отдать дань памяти своему капитану.

В этот момент у Ирины чуть не разорвалось сердце — ушел из жизни такой молодой и красивый парень.

Третьи похороны за полгода — слишком часто для любого человека.

Она переоделась, закинула вещи в стиральную машину и вымыла руки с мылом несколько раз. Ощущение, что земля с кладбища въелась в кожу, не покидало.

Ирина налила чашку чая и пошла проведать дочь.

Маша сидела на полу, напротив нее разместился Витя. Рик спал на кровати.

— Ну как вы? — она опустилась на пол рядом с ребятами.

— Это ужасно, — ответила Маша. — Я до сих пор до конца не осознаю.

— Такое трудно принять, нужно время. Иногда будет казаться, что все в прошлом. Но память будет ворошить то и дело неприятные воспоминания.

— Вы часто вспоминаете про дядю Олега? — спросил Витя.

— Чаще, чем хотелось бы. Когда мой муж умер, мир перевернулся. Не потому что я не представляла своей жизни без него. Нет. Мы давно потеряли ту связь, которая была между нами раньше. Но я любила его по-своему, как родного и близкого человека. Я знала, что он будет лежать на диване, когда я вернусь со школы домой. Я знала, какое у него любимое блюдо, чем он увлекается, какие передачи смотрит. Я знала его лучше, чем кто-либо на свете. И он тоже любил меня, но это я поняла только после его смерти.

— Как вы это поняли?

— Мне пришлось обнажить свои чувства, счистить, как шелуху. Когда ушла моя злость, раздражение, жалость к самой себе и к нему, обида, то я смогла разглядеть то, что скрывалось за всем этим.

— Значит ты любила папу? — Маша удивлённо посмотрела на Ирину.

— Конечно. Разве ты думала иначе? Просто я ждала от него того, что он не мог мне дать. Твой отец был настоящим мечтателем в молодости. Знала бы ты, как он хотел жить! Но так и не смог себя найти, реализоваться. Сейчас, в сорок лет, я понимаю, как это страшно на самом деле. В молодости ты думаешь, что времени полно, все успеется, сложится, свершится. Но годы, как пощечина, отрезвляют. И тогда только два пути — бороться или сдаться. Вот твой отец и сдался, опустил руки.

— А ты смогла реализоваться? — спросила Маша.

Ирина замолчала, взяла паузу обдумать этот вопрос.

— У меня никогда и не было столько амбиций. Я всегда хотела одного — быть спокойной. Чтобы жизнь текла, как река, пусть и порой тревожная, но в своем направлении.

— Думаете, большие мечты только губят человека? — Витя нахмурился.

— Либо несут вверх. Все зависит от того, не тяжела ли эта ноша. Мало мечтать о многом, нужно иметь силы, чтобы это всё воплотить в жизнь.

— Мам, ты прям философ, — Маша улыбнулась, но Витя легонько толкнул ее ногой, мол, не перебивай.

— Когда