Близкие враги - Владимир Михайлович Мясоедов

лично для него усе будетъ, почитай, ужо конечно, — попытался развести руками Святослав, но в результате лишь брякнул лишний раз кандалами. — Я бы итъ тоже не понял, шо чую, ежели бы один крейсер всего в сотне метров от «Тигрицы» той поганой хмарью не заволокло, хучь тамошние маги и сопротивлялись, того-этого, как могли и, дык, почти успели выбраться.

— Думаю, хватит с меня пока этого насилия над русской речью, — архимагистр щелкнул пальцами, и Святослав исчез. Вероятнее всего, телепортировался из допросной в свою камеру, но тут уж Олег ни в чем не мог быть уверен. Архимагистр и так мог многое, очень многое и некоторые из его возможностей вплотную граничили с божественными, чудасами, а в месте своей силы, пусть и изрядно подпорченном, древний волхв явно был куда более могущественен. С него бы сталось устроить пленнику стазис где-нибудь вне времени и пространства, превращение в мирно стоящий посреди оранжереи кактус или вообще перемещение сознания из тела в виртуальную реальность, созданную каким-нибудь древним артефактом. — Итак, Олег, сам видишь какая передо мной дилемма. К тебе и тем бойцам, что сопровождали тебя в десантной высадке, претензий нет. А вот к тем твоим подчиненным, что с остальным флотом остались — имеются! И в первую очередь к тому, кто отвечал за них и сбежал раньше, чем флагман передал приказ об отступлении!!!

Наконец-то вырвавшиеся на свободу чувства архимагистра ударили во всю сторону огненной волной, от которой ожидавший чего-то подобного чародей в своей очень и очень неплохой броне едва-едва смог защититься, отведя в сторону часть пламени и стоически пережив контакт с оставшейся стихией, которая могла бы человеческое тело не обратить в пепел, так по крайней мере мгновенно изжарить...А потом Савва взял себя в руки маленький локальный катаклизм втянулся обратно в фигуру его породившую, причем отступающее пламя каким-то образом вернуло прежний вид слегка оплавившимся стенам, насытило воздух кислородом и даже нехитрую мебель, имевшуюся в допросной, умудрилось обратно из отдельных догорающих щепочек восстановить.

— Я все-таки склонен считать, что Святослав говорит правду, ведь он много раз показывал себя как храбрый и компетентный командир, который не склонен к поспешным решениям или панике, — осторожно начал Олег, старательно задвигая на задний план мысли о состоянии судна, остальных членах экипажа и, в особенности, двух его любимых женщинах. Раз про Анжелу и Доброславу ничего не сказал ни бывший крестьянин, ни сам архимагистр, то с вероятностью процентов в девяносто пять они были живы. Все остальное он бы мог исправить рано или поздно. — Впрочем, это ведь можно и проверить. Устроить следственный эксперимент, если найдется знаток тех же чар, которые использовали османы и дополнить его допросом с применением медикаментозных средств и менталистики. Да, подобные методы сложны, дороги и будут отвлекать время крайне востребованных компетентных специалистов на больших должностях, но ради установления истины и судьбы перспективного истинного мага они окажутся оправданными. Материальные издержки я компенсирую. И потом, ну на сколько действия Святослава опередили приказ об общем отступлении? Минут на десять?

— Вроде того...Но это все не важно! — Отмел в сторону все доводы чародея древний волхв, который в любой момент мог телепортироваться из битвы куда подальше вместе со всей своей свитой, если вообще не с личным кораблем, а потому и бился практически до последнего. Олег не мог знать точно, какой процент участвовавших в битве русских войск смог уцелеть, но подозревал, что эта цифра очень маленькая и вряд ли является хотя бы двухзначной. И те, кто окружал архимагистра, составляют абсолютное большинство счастливчиков, сумевших успешно выполнить приказ об общем отступлении, который правильнее было бы назвать: «Спасайся, кто может!». — Твой друг вывел из битвы корабль, который не получил практически никаких повреждений и битва эта была проиграна в том числе и потому, что многие капитаны банально струсили, увидев численное превосходство врага. И они за это ответят, по всей строгости ответят перед истинными богами и законами Возрожденной Российской Империи...И все-таки один шанс у Святослава еще есть, один единственный шанс. Но зависит он от тебя.

— Я...Слушаю. — Олегу стоило немыслимых усилий сохранить самоконтроль, и если бы он не был так хорош в управлении собственным телом, сделать бы этого у чародея не получилось. Древний волхв практически прямым текстом пообещал принести Святослава в жертву после сугубо формального суда, на котором обстоятельства перемещений «Тигрицы» по полю боя и за его пределы просто не будут никого интересовать. И это несмотря на то, что Олег со своим ударным отрядом добился таких серьезных успехов, да и далеко не сразу выпавший из схватки эрзац-крейсер наверняка палил из орудий в каждого противника, которого мог зацепить, причем не простыми ядрами, а дорогущими зачарованными боеприпасами, после которых хоть какие-то жертвы и разрушения во флоте осман появиться были просто обязаны. Все предыдущие взаимовыгодные отношения с архимагистром также оказались позабыты, поскольку Савве оказалось важнее вот прямо сию минуту найти серьезный рычаг давления на перспективного подчиненного, чем сохранить с ним нормальные рабочие отношения. — Очень внимательно слушаю.

— Возможно, ты задавался вопросом, почему собранный мною флот двигался таким странным маршрутом и имел в своем составе так много грузовых кораблей. Так вот, правда такова, что вторгаться на территорию Османской Империи мы на самом деле всерьез и не должны были. Путь наш лежал по краю владений султана прямиком в Индию, ибо император решил, что не нанести Англии ни одного удара значит показать слабость, а нет сейчас возможности ужалить Туманный Альбион сильнее, нежели ударить по самой крупной, самой важной и самой богатой колонии Лондона. — Пустился в объяснения древний волхв, которого Олег раньше некоторое время рассматривал как перспективного, на фоне остальной магической аристократии, союзника. Однако теперь это уже было в прошлом. Жадность архимагистра чародей мог понять и простить, пока та не переходит определенные пределы. Его эксцентричные и подчас болезненные выходки, совмещенные с презрительным отношением к нижестоящим и всем то не придерживается канонов той же веры, мог терпеть, смиряя свою гордость. На бесчеловечные замашки высокопоставленного язычника просто закрывал глаза, отдавая себе отчет в собственном лицемерии и банально не имея более приемлемых альтернатив. Но сегодняшний поступок Саввы являлся откровенным предательством, ставящим крест даже на доброжелательном нейтралитете. Впрочем, тот и сам это понимал, не мог не понимать, а потому к каждому приказу, предложению и просто слову древнего волхва теперь следовало относиться как к ярко раскрашенной коробке из-под торта, в которой место кондитерского изделия или хотя бы свежей