Близкие враги - Владимир Михайлович Мясоедов

чтобы он всерьез подозревал, будто архимагистр может закрыть портал, оставив подчиненных Олега на произвол судьбы...Но и не совсем исключал такую возможность. От древнего волхва можно было обижать всякого, тем более когда он находится в скверном настроении. А интуиция подсказывала оракулу-самоучке, что последние настроение у Саввы не просто плохое. Оно отвратительное. И обычно когда архимагистр находится в подобном расположении духа, то ищет утешения в религии. А конкретно в медленных и мучительных жертвоприношениях тех, кто его так расстроил.

Глава 9

О том, как герой слушает исповедь, теряет союзника и узнает о своем горячем желании служить отчизне, находясь за рубежом.

Раньше Олег в подземельях Стяжинска если и бывал, то исключительно короткими набегами, идущими по строго ограниченным маршрутам, и весь путь за ним обязательно наблюдал кто-то из учеников или наиболее доверенных слуг архимагистра. Не считая пассивных систем охраны, конечно же. И к остальным посетителям данного места относились точно также, считая едва ли не каждый шаг в сторону попыткой вторгнуться туда, куда их не приглашали и наложить свои шаловливые ручки на то, к чему их древний волхв никогда бы не стал подпускать. Однако сейчас длинные ровные широкие и просторные коридоры, без сомнения построенные когда-то в гиперборейском стиле, а потом местами отреставрированные, а местами отремонтированные в соответствии с пожеланиями новых хозяев были буквально полны народу. Одаренные низших рангов, слишком слабые и бедно одетые, дабы быть кем-то кроме начинающих ведьмаков. Какие-то писцы, носящиеся туда-сюда с документами, слуги таскающие еду и предметы быта. Язычники, не то проводящие групповые собрания в просторных залах, не то читающие там неофитам свои проповеди, не то вообще тренирующие новые пополнения взамен выбитых кадров. Бряцающие цепями цепочки заключенных, направляемые конвоирами не то на какие-то хозяйственные работы, не то к месту их массового жертвоприношения. Даже одного попа чародей вроде бы заприметил...Или все-таки волхва? Со спины лишенную рисунков темную мантию последователя древних богов от простой рясы черного цвета служителя церкви отличить было сложно, а следы связи с какими-то светлыми сущностями могли отыскаться в ауре и у одного, и у другого. Сава определенно пересмотрел свою политику по отношению наиболее целесообразного использования данного места, и Олег даже знал, почему. За время оккупации японцами этого места самураи наверняка вытащили и увезли к себе на острова все, что работающие слаженной группой ради собственного блага волшебники хотя бы теоретически могли вытащить и увезти. А все остальное испортили. Из принципа. Очень уж отношения у них с древним волхвом являлись неприязненные. Вот и использовал архимагистр удобно расположенные под его жилищем помещения на полную катушку, расположив здесь какие-то канцелярские службы, центр обучения и тюрьму. Впрочем, камеры для пленников и всесторонней работы с ними, от предварительного допроса до мучительной казни с гарантированным уничтожением души, здесь наверняка имелись и раньше. Только теперь их населяли и те обитатели, которые хотя бы теоретически имели шансы отсюда выйти. Во всяком случае, Олег очень на это надеялся.

— Дык, я того... Не знаю, значица, чем османам не понравились такмо сильно Черный и Белый. Возможно, из-за сходства очертаний они решили, что енто захваченные у них же корабли и, ну, обиделися. Возможно, подумали, шо созданные явно для скорости летательные енти...аппараты посреди флота из старых итъ барж и прочих, дык, тихоходов будут использованы в качестве, того-этого, брандеров против их крейсеров. Но молотили, стал быть, басурмане по ним сильнее, чем итъ по «Тигрице», несмотря на все чаянья рулевых за нашими щитами значица спрятаться. — Исповедующийся в причинах отступления «Тигрицы» с поля боя Святослав выглядел в целом нормально, только вот Олегу было как-то непривычно видеть своего друга босым и в мешковатой тюремной робе неопределенного коричнево-серого цвета. Она была чистой и, пожалуй, даже новой, но все равно чувствовалось подсознанию оракула-самоучки в ней нечто отталкивающее. Волшебник допускал, что эти невзрачные и дешевые с виду тряпки могут оказаться не так просты и таят в себе больше опасностей, чем цепи на ногах позволяющие бывшему крестьянину перемещаться исключительно гусиным шагом или наручники, больше смахивающие на произведение искусства из-за количества покрывающих темный металл светящихся рун. — Черный, стал быть, лишился щитов и превратился почитай в решето. Када ему сломали и главный, значица, калибр, и почитай все паруса, и основной алхимреактор, изрядно поредевшая команда-то того, решила шо ну его нафиг и перескочила своим ходом на «Тигрицу», оставив итъ автоматрона одного, шо поглупее, пытаться судно мегонько более-менее посадить, а не об землю гробнуть. Но оно, дык, все равно гробнулось, ибо расстреляли, када наши чародеи окончательно перестали барьеры на пути снарядов, ну, ставить, пытаясь хоть как-то противостоять темъ османскимъ, стал быть, чернокнижникам, шо лупили их и в хвост, и в гриву....

Архимагистр, ныне пребывающий в образе сухонького старичка в мундире времен, если не царя Петра, так кого-то из Екатерин, издал глухой звук, являющийся чем-то средним между кашлем, недовольным рыком и треском пламени. Видимо не понравилось ему упоминание о недавнем поражении, довольно прямым образом указывающем на его собственную слабость...Не понравилось, но к огромному удивлению Олега древний волхв сдержал себя в руках. Нет, чародей ни капли не сомневался — Савва это может, если хочет. Вот только обычно древний маг, помнящий еще расцвет Киевской Руси, попросту не хотел.

— Ну и черт с ним, с Черным. Нового построим, только другой расцветки. — Олег попытался увести беседу к более актуальной задаче. Корабля было жаль, но не так, как его экипаж. Новый летательный аппарат он может себе позволить несмотря на общий дефицит высокотехнологичной продукции, который грозил растянуться на года, если не десятилетия...Только вот это судно он оставит исключительно для патрулирования окрестностей родного дома или на худой конец коммерческих рейсов в составе крупных караванов. Как показала практика, для полноценной войны его самоделки все-таки подходили не очень. При удаче можно врага весьма неплохо укусить, но если угодить в серьезный переплет, то долго им не продержаться. — А с Белым чего произошло?

— Дык, када османы пустили в ход тот дым, от которого демонами перло, как клопами от матраса в казарме, посудина грузовая-десантная случилась, значица, рядом с нами. На неё басурмане как-то летевшие с линкора Саввы лучи света развернули и полыхнула она почитай сразу и уся, а потом падать стала, не знаю ужо почему. Офицеры за борт оно того, резвенько так повыпрыгивали и в разные стороны разлетелися, а солдатики с матросиками-то остались. И было их..Ууу! Тьма! Может тыща, может даже и поболее...Старпом жеж «Белого» меня может и слабее, как,