Бессистемная отладка. Реабилитация - Тимофей Царенко

– Молодой человек! Даже если вы сейчас действительно сумеете взлететь, то все равно не успеете в порт до начала грозы. Переждите дождь у нас!

Из окна показался какой-то старик. С такого расстояния я мог различить только пышную, абсолютно седую бороду.

– Так я бегу не в порт, я бегу на встречу с другом, и он встретит меня на пути к порту.

– Другом? Давно вы, наверно, его не видели, раз ради него решили вымокнуть под дождем.

Я слегка смутился.

– Ну, вернее с подругой…

Мне показалось, что старик понимающе усмехнулся.

– И вы решили вымокнуть под дождем вместе с ней?

Я удивился.

– Почему вместе с ней? Скорее под ней.

– Твоя старая подруга – Гроза?

В голосе старика слышалось неподдельное изумление.

– Ну да, а что в этом такого?

– Да нет, ничего, – теперь смутился старик. – И все же, вы не заглянете к нам даже из любопытства? Почему?

– Наверно, я слишком молод! Вы же не бежите на свидание со стихией? И да, почему вы живете в этой башне?

– С нее видно море! Тогда, как постареете, заходите к нам, будет о чем побеседовать!

– Но ведь можно жить в порту и видеть море из окон дома. Почему вы так не сделаете?

– Это для вас порт в часе ходьбы отсюда. Для многих эта дорога длиной в целую жизнь! Так вы заглянете?

– Всенепременно! Лет через сто обязательно!

Я побежал дальше, в лицо бил ветер, пахнущий дождем и мокрой травой. Мне казалось, что я не смогу не исполнить обещание, данное у старой Башни. Башни, с которой видно море. Что-то знакомое чудилось мне в этих словах. Что-то очень знакомое и важное. Но мысль вынесло из головы стеной дождя, которая уже была различима и быстро приближалась ко мне. Я рассмеялся, вломился под тугие струи, задыхаясь от восторга.

Дождь! Грохот, сотрясающий мир, молнии, разрывающие пространство. Вода, между двумя своими ипостасями, жизнь дающая и жизнь отнимающая. Ну, здравствуй, подруга!

«Здравствуй!» – прогрохотало небо.

«Здравствуй!» – вычертила в небе молния.

«Привет!» – взвыл буйный, вечно спешащий ветер.

«Здравствуй, здравствуй, здравствуй… – прошелестели капли. – Я так много хочу тебе рассказать, так много, много, много, много… – шелест нарастал. – Смотри, где мы были, кем мы были, как мы были…»

И меня накрыл водоворот видений.

…последний пожелтевший лист, выпускающий свою влагу в осенний воздух…

…снежинка, сорванная ветром с вершины мира…

…осколок льда из глубин космоса, истаявший при ударе об атмосферу…

…капля яда на тускло поблескивающем клинке…

…первая слеза ребенка…

…луна, тускло блестящая в крохотной луже…

И люди, люди, люди. Они для крохотных капелек интереснее всего. Несчетное множество людей со времен самого Адама. Кровь, что в нас течет, дождь, что нас обмывает, родник, что нас поит. Все это пронизывает и связывает нас сильнее стальных тросов и цепей. И неважно, что воду мы залили в пластиковые бутылки, моря смешали с недрами земли и себя запаяли в коконы отчуждения от мира, неба, ветра, да и друг от друга тоже. Какими бы не были стены, нас от вечности отделяет глоток воды.

Видения исчезли. Дождь перестал.

…До встречи…

На губах остался вкус поцелуя. Каков поцелуй на вкус? А каково на вкус яблоко?

Омытый мир весело поблескивал под лучами теплого солнца. Дорога сама ложилась под ноги. Вскоре на гравийке показался человек, чуть склоняющийся вбок под тяжестью сумки.

– Вам помочь?

– Да, буду очень благодарен.

Я подхватил вторую ручку сумки и подстроился под шаг своего спутника. К моему удивлению он был абсолютно сух. Меня можно было выжимать.

– А что, тот парень на машине вас не подвез? Вы не похожи на спортивного студента.

– Я сам отказался, некоторые знания может нести только человек, без помощи машины, – он кивнул на сумку. Я скосил глаза. В ней лежали какие-то книги.

Я не знал, что ответить на эту странную фразу, и весь дальнейший путь мы молчали.

По обочинам появились фруктовые деревья. Вскоре показались крытые красной черепицей дома, утопающие в зелени. Возле одного такого домика мы остановились.

– Спасибо, что помогли молодой человек. Я ваш должник. Хотите зайти на чашку чая?

– От чая я предпочту отказаться, я чувствую, сегодня некогда по гостям ходить. А что касается благодарности… Да ладно вам! Подумаешь, услугу оказал. Лучше скажите, зачем вам такие тяжелые книги? Вы их коллекционируете?

– Можно сказать и так… Видите ли, молодой человек, я колдун. И книги для работы.

– Колдун? Самый настоящий?

– Ну, волшебник, маг, экстрасенс, шаман. Называйте как хотите. И да, самый что ни есть настоящий.

– Так почему вы не телепортировались? Или там, не полетели?

Я даже зачем-то помахал руками.

Мой спутник весело расхохотался.

– Именно поэтому, я не в том возрасте, чтобы развлекаться ярмарочными фокусами. О, я придумал, как вас отблагодарить. Я научу вас, как вы сами выразились, самому настоящему заклинанию. Слушайте. Всякий раз, как прольете свою кровь – намеренно ли, или ее прольют другие, или у вас она просто носом побежит – прикоснитесь к ней рукой, произнесите фразу: «Моя кровь этому миру» – и смойте водой.

– И все? А что оно делает?

– Да все что угодно, только просите искренне. Когда кровь смывать будете. Только не увлекайтесь и не просите много.

– Спасибо! При случае воспользуюсь! До свидания!

– Прощайте, молодой человек! Надеюсь, вы не умрете от кровопотери!

И маг, волоча тяжелую сумку, нырнул в сень разросшегося сада, в котором скрывался дом. Я моргнул. Сад остался. Но в нем не было и следа каких-то построек. Я пожал плечами и пошел дальше. Вспомнилось старое стихотворение, точнее две строчки из него.

Да как же с врагами нам не совладать,Коль с нами, над нами небесная рать!

Или это была песня?..

Я шел в порт. Где-то за домами шумело море.

Дорога, которая вроде бы уверенно вела меня к морю, внезапно утонула в густой зелени ничем не огороженного сада. Гравий под ногами сменился утрамбованной землей, через сотню-другую метров пропала и она, уступив место густой траве. Какая-то пернатая живность мелодично щебетала в кронах разросшихся деревьев. Омытая дождем листва блестела на солнце, игриво касаясь лица солнечными зайчиками. Я посмотрел на яркое солнце, частично закрытое ветвями, и громко чихнул.

– Будь здоров.

– Спасибо!

Я обернулся. Передо мной стояла девушка в легком ситцевом платье до колен, из-под которого виднелись две стройные босые ножки. Длинные волосы до талии лежали на плечах золотым водопадом. Большие серые глаза с неподдельным интересом смотрели на меня. Что-то показалось мне странным в облике незнакомки, еще несколько секунд наблюдения дали мне ответ. Глаза. Так смотрит человек, который только что испытал очень сильную боль. Неожиданно для себя я задал очень странный вопрос:

– Привет. Что ты делаешь в моем сне?

– Привет, я Оля. Не сердись, ладно? Мне было грустно, вот я и пришла…

– Да с чего бы вдруг мне сердиться? – я улыбнулся. – Рассказывай, какая печаль тебя снедает. Будем ее грызть.

– Кого? – девушка неуверенно улыбнулась в ответ.

– Как кого? Печаль твою. Хотя можем погрызть вот эти персики.

Я подхватил девушку под локоть и повел ее к дереву, в кроне которого виднелось несколько десятков созревших плодов. Изображать из себя кота было лень, и я просто потряс ствол с громким воплем: «Персиковая атака!» Плоды посыпались мне на голову, девушка взвизгнула и отскочила в сторону. Я подобрал с земли несколько самых спелых и уселся прямо на траву. Оля присела рядом, подогнув колени под себя и оправив платье. Я вручил ей в правую руку персик, а левую накрыл своей ладонью.

– Ну, теперь рассказывай, что у тебя такого в жизни случилось?

Девушка укусила персик, слизнув выступивший сок, потом пристально посмотрела мне в глаза и ответила:

– Понимаешь, я сейчас умираю…

– Как так? Почему? Такая красивая, молодая и умираешь?

Девушка оглядела себя.

– Да нет, я не такая красивая на самом деле… Может быть, могла бы ей стать, если бы не болела. У меня рак крови, последние семь лет. Лечили долго и с переменным успехом, недавно пошли метастазы, сейчас отказывают почки.

– Мда… И как тебе твоя жизнь? Ты была счастлива?

– Сейчас вот думаю… Наверно, все-таки была. Последние семь лет я радостно просыпалась каждое утро, понимая, что прожила еще один день, я запомнила каждый день своей жизни, понимаешь? Со всей болью и маленькими радостями… Меня очень любили родители, братик. Жалко их оставлять…

Мы сидели и молчали. Я грыз персик, не ощущая вкуса, Оля о чем-то задумалась.

– Да, знаешь, есть одна вещь, о которой я жалею…

– Мм?