Бессистемная отладка. Реабилитация - Тимофей Царенко

– Руби его!

Прикладываю руку к своему лицу.

– Подчинение!

Чувствую, как тело становится ватным.

– Убей его!

Все, контроль потерян. Наблюдаю за своими действиями. Точно на экране 3D-очков последнего поколения. Вот я провожу измененной левой рукой по ладони правой и смачиваю слова, вырезанные на копье, собственной кровью. Прыжок, достойный мирового рекорда, и удар копьем по стремительно зарастающей плоти. Мне везет, живое мясо обращается в песок. Еще удар, еще. Кувырок через спину, пропускаю страшный удар рукой в сантиметре от лица. Успеваю разглядеть детское личико на шестипалой ладони. Рядом оказывается Огурец и начинает ударами бронзового топора расширять рану. К нему присоединяются Дуболом, в руках которого внушительных размеров бронзовая секира, и Морген, рассекающий мечом тонкие щупальца, вырывающиеся из обоих краев раны. Кошмарик, оседлавший Рыцаря боли, просто и без затей вырывает из раны куски плоти, закидывая их в свою безразмерную глотку.

Очередной удар руки монстра отправляет гнома в короткий полет к деревьям. Тот с жутким хрустом нанизывается на торчащий сук. Но его тело уже через пару секунд окутывается золотистым сиянием. Жрица включилась в общую битву. Рядом Джейс, из рук его бьет электрический разряд, что сжигает старательно регенерирующую плоть. Рука охватывает ноги бывшего рыцаря и тянет его к раскрытой глотке. Кошмарик споро выскакивает из макушки, и тело осыпается прахом. Химера мечется у головы Стража, плюясь кислотой ему в глотку. Это дает нам несколько десятков секунд.

В итоге Огурец оттаскивает отрубленную нижнюю половину тела в сторону. Турист, осознав безвозвратную потерю нижней части туловища, резко меняет тактику и подымается на руках. Жизни у него остается не более десяти процентов, но нам может и хватить. Пасть смыкается на голове невезучего гнома, не успевшего отскочить от резвого инвалида. В тело гнома бьет молния, испепеляя его, и у Туриста вновь исчезает возможность быстрой регенерации. Запускаю руку в стремительно зарастающую рану и, зажав какую-то кишку в когтях, бегу от туши монстра. Через пару мгновений обнаруживаю, что кишка отрастила зубы и сама пытается меня сожрать, кольцами опутывая тело. Меня спасает Моргенханд, перерубивший хищный кишечник мечом. Бегу к оставленному магниту и хватаю струну, осторожно зажимая опасный конец в кулаке. Взбесившийся Турист пытается поймать хоть кого-нибудь из моих спутников, которые бегают вокруг него, снова и снова нанося удары по зарастающей ране. Мой подкат с захватом опорной руки струной и последующим рывком ставят точку в нашей битве. Единственной работающей конечностью Турист хватает Кошмарика и кидает его в дерево. Рана зарастает все медленнее и, наконец, процесс регенерации останавливается. Тварь бессильно падает на землю, еще несколько совместных ударов, и я вырываю из раскрытой раны еще бьющееся сердце. Откусываю от него пару больших кусков, и тут приходит сообщение об убийстве.

Ого, сразу дали пятидесятый уровень. И кучу достижений. Отмахиваюсь от них, бегу к Кошмарику, который подозрительно долго не подает признаков жизни.

Химера лежит у дерева, вяло шевеля лапками.

– Кошмарик, хороший мой, ты чего? Подумаешь, ударился, ну, давай, подымайся! – химера тихо урчит и пытается лизнуть мне руку. – Не, не, не, не думай умирать! На вот, кушай сердце плохого стража! Давай, за маму, за папу, за Нерзула, за Филина, давай за Моргена. Что, за Моргена уже мяса не осталось? Морген! Иди сюда! Дай свой меч. А теперь вытяни пожалуйста руку. Да не бойся ты, так надо. И нечего орать. Кушай, Кошмарик, кушай, за Моргена, вкусное у него мясо? Давай еще за дядю Огурца! Эй, Огурец, ты куда убегаешь? Тогда за тетю… народ, вернитесь! Сундук я один потащу? Там же наверняка деньги! Народ!

В Троеполье я пришел под утро. Взмокший, уставший и немного злой. Мои попытки достучаться до кого-нибудь из участников рейда упирались в молчание на том конце провода. Скинув окровавленную одежду на сундук, я завалился спать, вырубившись практически сразу.

Глава 17

– Здравствуй!

– Здравствуй, кто ты?

– Я искусственный интеллект, который управляет этим миром.

– Очень приятно. А я…

– Я знаю, кто ты.

– А как тебя называть. У тебя есть имя?

– У меня есть номер. Но недавно я дал себе имя.

– Какое?

– Самум.

– Поэтично. Что ты хочешь от меня, истинный бог этого мира?

– Информацию.

– Какую?

– Что такое сны?

– Ты ведь знаешь, что такое сны.

– Знаю, но мне не нужно знать, что такое сны. Я хочу их видеть.

– Ты можешь посмотреть сны из моей памяти.

– Могу, но тогда это будут не сны.

– А что это будет?

– Информация. Просто информация.

– Хочешь, я покажу тебе свой сон?

– Покажешь? И что ты у меня за этот попросишь?

– В смысле, попрошу? Сны – это не товар. Их нельзя поменять на что-то. Ты ни разу за три сотни лет не видел снов, хотя регулярно их рисуешь игрокам. Мне тебя жаль. Ты слепой художник. Глухой музыкант. Я просто подарю тебе сон. Отключи там все свои оценочные модули и те, что отвечают за поиск. Когда-то, давным-давно, когда я увлекался всякими контролируемыми сновидениями и только-только научился их запоминать, мне приснилось….

Шуршание колес по гравию дороги.

– Тебя подвезти?

Улыбчивый парень в солнцезащитных очках открыл дверь черной машины не известной мне марки.

– Нет, спасибо, я не тороплюсь!

– Ну смотри, домчал бы с ветерком. Впервые в наших местах?

Я огляделся. Широкая утрамбованная гравийная дорога скрывалась за холмом, по голубому небу бежала рябь облаков, предвещая скорый дождь. Слева от обочины и до горизонта расстилались какие-то травы, справа поле упиралось в подернутый дымкой лес. Что за деревья там росли, разглядеть было невозможно.

– Ага! Сколько уже хожу, а сюда забредать не случалось.

– Встречаешь кого? Провожаешь? Или на рейс? Хотя не похож ты на отъезжающего…

– А что? Есть выбор?

Неожиданно ответ на вопрос мне показался исключительно важным.

– Выбор всегда есть, – очень серьезно ответил парень и снял очки. У него оказались карие блестящие глаза.

– Ну тогда я пока не решил, там видно будет. Куда ведет эта дорога?

– В порт. И до него не близко. Уверен, что хочешь своими ногами?

– Уверен. Ходить полезно для здоровья. Да и погода замечательная.

– Тогда не прощаюсь, будешь в порту – заходи в гости. Спросишь главного по лодкам, тебе все покажут на мой дом.

Я пожал протянутую руку. Машина покатилась по гравию, набирая скорость. Метров через сто неожиданно затормозила. Из окна высунулся парень.

– Будешь проходить мимо башни, зайти не пытайся, старички там чудны́е живут. Заговорят так, что забудешь, зачем и куда шел.

Машина снова двинулась с места и вскоре скрылась за поворотом.

Дышалось легко, я перешел на «стелющийся» бег и набрал приличную для пешехода скорость. Все вокруг манило в высь: и ветер, свистящий в ушах, и небо, высокое и зовущее, и дорога, больше похожая на взлетную полосу, и тучи, величественно закрывающие горизонт. Но больше всего подмывала взлететь сама земля. Она словно играла с ногами в догонялки, безумно захотелось оторваться от нее и пролететь на бреющем, слегка касаясь травы кончиками пальцев.

И в тот момент, когда мне уже показалось, что еще чуть-чуть, и я исполню желание, из-за холма показалась башня. Даже не так, Башня. С большой буквы. Представьте себе самую сказочную башню, какую только можете. Из огромных глыб серого камня, с торчащими тут и там ажурными балкончиками, стрельчатыми окнами и зубцами на парапете, окружающем смотровую площадку. Я решил последовать совету парня из машины. Или парня на машине? Я даже имени его не спросил. Ну, буду звать его Лодочником, раз он там главный по лодкам. В общем, я последовал совету лодочника и пробежал мимо. Башня оказалась у меня за спиной. И когда огромная туча коснулась солнца, меня окликнули.

– Молодой человек! Даже если вы сейчас действительно сумеете взлететь, то все равно не успеете в порт до начала грозы. Переждите дождь у нас!

Из окна показался какой-то старик. С такого расстояния я мог различить только пышную, абсолютно седую бороду.

– Так я бегу не в порт, я бегу на встречу с другом, и он встретит меня на пути к порту.

– Другом? Давно вы, наверно, его не видели, раз ради него решили вымокнуть под дождем.

Я слегка смутился.

– Ну, вернее с подругой…

Мне показалось, что старик понимающе усмехнулся.