Двое из ларца… для бывшего - Мила Гейбатова

– Да что опять не так?! – все же взрывается Золотарев.

На нас оборачиваются дети и обеспокоенно смотрят в нашу сторону.

– Ничего, – цежу сквозь зубы, – веди себя прилично. Я пойду займусь обедом, а ты присмотри за Костей и Светой, раз все равно вызвался, – договариваю и, демонстративно задрав подбородок, отправляюсь в дом.

– Н–да, никто не обещал, что будет легко, – слышу сзади бормотание Марка, но предпочитаю не реагировать на него.

Естественно, я так легко и спокойно не доверяю ему детей. Буквально каждую секунду выглядываю из окна, проверить, чем они занимаются втроем. Но нужно как–то начинать доверять, если я решила к нему переехать.

Есть, конечно, опасение, что он заодно с отцом, решил втереться ко мне в доверие и забрать детей, подобрав подходящий момент. Это вполне вероятно, и было бы, возможно, правильно не подпускать к нам Марка, держать на расстоянии. Но и тут нюансы.

Он может и без всякой хитрости и отца подать в суд и заявить, что я скрываю детей, не даю с ними общаться. Ах да, еще нужно будет установить отцовство, но и это он сможет.

А потому мне либо идти на доверие, рискуя, либо поставить себя под угрозу с точки зрения закона. Я, конечно, не юрист, но уверена, не все так просто и радужно для меня.

Да и сердце отчаянно не желает видеть Золотарева врагом. Абсолютно не желает.

– Идите обедать, – выхожу из дома, с трудом закончив приготовление.

Я ведь практически не отрывалась от окна, удивительно, что смогла сделать что–то съедобное.

– Ура! Идем! – кричат дети хором.

Марк сидит на бортике бассейна и поднимается на ноги, когда его обдает потоком воды от выпрыгивающих детей. Он поскальзывается на мокрой плитке и падает в их бассейн.

Глава 42

К счастью, Костя со Светой уже вылезли, и я испуганно зажмуриваюсь лишь из опасения за состояние Марка. Но он вылезает, отплевываясь. Кажется, голова целая, правда, сам, конечно, насквозь мокрый.

– Что за?! Вы в своем уме? – начинает он громко, но видит притихших детей, мой предостерегающий взгляд и добавляет спокойнее и обреченнее. – Просто это моя единственная одежда, как я буду мокрый ходить. И телефон, документы, ключи от машины.

– Решим вопрос, – киваю настороженно. – Дети в дом, Марк за мной. Хотя нет, Марк стой тут, ты закапаешь весь дом.

– Да ты издеваешься! – стонет он.

– Не ной, ничего страшного не произошло. Вытаскивай живо свои ключи и прочее и клади на солнце. Разувайся и начинай раздеваться. Я принесу полотенце и одежду на смену. Правда, эм, – запинаюсь на секунду, – мужских трусов у меня нет. Только спортивный костюм. Хотела Машиному Гене подарить, он новый, не переживай.

– Еще бы у тебя были куплены трусы для чужого мужа, – ворчит Марк. – Неси, так надену.

– Ага, я мигом, – отворачиваюсь и подталкиваю детей к дому.

На пороге мы не сдерживаемся и дружно смеемся.

– Прости, мам, мы не хотели, но получилось весело, – говорит Костик, отдышавшись.

– Есть такое, да и остудить его пыл не помешало, – киваю. – Но все могло закончится гораздо хуже! – добавляю строгости в свой тон. – Ваш бассейн мелкий, я переживала, как бы он там головой не ударился, когда падал. Подобное веселье небезопасно!

– Но он сам был на линии атаки, – возражает Света.

– Был, – соглашаюсь, – но он ведь не знает, как вы выходите из воды. Вы должны думать не только о себе! Давайте, приводите себя в порядок и приходите на кухню. Я помогу Марку.

Довожу детей до их комнаты и беру из своей запечатанный сверток. Червячок тревоги, что зря я так оставила Золотарева без присмотра, гложет изнутри. Все же с начать доверять я погорячилась, и торопливо возвращаюсь обратно.

На улице первым делом придирчиво всматриваюсь в калитку, вроде она нетронута. Да и ключи ведь у меня, а я ее после прихода Марка заперла на все замки.

– Держи, – протягиваю махровое полотенце, – оно не новое, но чистое, не переживай. И костюм. Забор довольно высокий, но можешь отойти к беседке, кусты точно прикроют от посторонних глаз.

Золотарев успел снять всю одежду, оставшись в одних трусах, и я невольно разглядываю его тело, сравнивая с тем, что я знала. Он стал крупнее, но жира нет, одни мышцы. Приятное и красивое тело.

И о чем я только думаю!

– Спасибо, – отвечает он и шлепает босиком в кусты.

Дабы не подсматривать принимаюсь выжимать одежду Марка. Надо ведь привести ее в порядок и развесить, чтобы быстрее высохла.

– Кстати, ты права, не так все печально оказалось, – доносится до меня голос Золотарева. – Ключи от машины вроде работают, документы лежат в кожаной книжке, она их спасла, а телефоны сейчас не зря рекламируют, как способные снимать под водой.

– Ага, это здорово, – рассеянно отвечаю, усердно выжимая майку Марка и прикидывая, куда бы ее повесить. – Искренне за тебя рада, – решаю не мудрить и развесить на спинку шезлонга. – Ты на Костю со Светой не злись и не ругайся, я их уже отчитала, ведь ты мог серьезно пострадать. Но никогда не сиди на бортике, они всегда так выпрыгивают. Я обычно чуть на расстоянии нахожусь, чтобы и за ними следить, и самой не промокнуть.

– Да все нормально, понимаю, сам дурак, – говорит Золотарев.

А я, усмехаясь, принимаюсь за его брюки. Что–то в кармане мешает мне, и без задней мысли я вытаскиваю предмет и вижу бархатную коробочку. По инерции открываю ее, а там кольцо…

«Он вчера собирался отдать его Кире при родителях», – посещает меня единственная логичная мысль.

Я разрушила историю любви? Или все же меня держат за дуру и хотят обмануть?

Глава 43

Марк

– Ммм, ты чудесно готовишь, – пытаюсь разрядить обстановку за ужином. Марина сидит задумчивая, и даже дети почему–то молчат. – Мне не хватало твоей еды.

– Брось, – она лишь отмахивается, – супер кулинаром я никогда не была. Так, обычно все.

– Нет, мам, у тебя котлеты вкуснее, чем в садике, они там хлебные, – влезает Света, – я слышала, воспитатели так говорили. Правда, я сама их не ела, хотя люблю хлеб.

– Я вообще не знаю, как ты целый день выживаешь в саду, нормально не питаясь, – закатывает глаза Марина.

– Я питаюсь! Пью компот и ем хлеб.

– Очень полезно, – она качает головой.

– Света, нужно хорошо есть, иначе не вырастешь большой и сильной, – пытаюсь вклиниться в их разговор.

– Спасибо, конечно, но мама против подобных напутствий, – дочка смотрит на меня снисходительно, – они непедагогичны, – выговаривает она