Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 12. Часть 3 - Максим Гаусс

Окно было приоткрыто. Через него-то я тихонько и выбрался наружу.

Что это за база, я не знал. Судя по всему, небольшая. Когда нас выгружали, я осмотрелся и понял, что здесь базируется всего одно звено Ми-24, состоящее из трех машин. Это сравнительно небольшой военный гарнизон.

Нужен был план.

А еще мне нужен был надежный тыл, человек, который мог бы действовать независимо от системы, человек, которому я мог доверять. Им был Игнатьев. Полковник Хорев, несмотря на многие аспекты, не поймет моей решимости действовать самостоятельно и радикально.

Еще я вспомнил про Андрея-Ахмеда. Тот молодой парень, что жил в кишлаке старого хитрого урода Малика, которого заставили принять ислам, а также насильно сделали одним из них.

После моего откола от группы «Зет», после отбора меня в лагерь капитаном американцем, Андрей остался один. Его нужно вытаскивать оттуда, поступить иначе мне совесть не позволит. Но черт возьми, да я даже не знаю, как называется тот кишлак. Где его искать?

Впрочем, если попробовать поговорить с экипажем той вертушки, что нас эвакуировала, возможно, можно попытаться восстановить хронологию и опредилить местонахождение того кишлака. Карта-то у них есть. Примерное время в пути, когда меня везли в лагерь смерти, я тоже помню. Вот только дорога, по которой меня везли туда и дорога, по которой мы сбежали, вероятно, были разными. На эту мысль меня натолкнул брошенный пограничный пост.

Решение было принято.

Я обошел казарму, направился в сторону взлетной полосы, где стояли хищные силуэты вертолетов. Здесь все было хорошо освещено. Экипажи заправляли, обслуживали и снаряжали свои машины для следующих вылетов. Было относительно тихо, на меня никто не обращал внимания.

— Эй, прапорщик Громов! — вдруг услышал я голос.

Обернулся. У освещенной точки, где стояло несколько ящиков с боеприпасами, находилась группа из четырех человек. На меня смотрел высокий человек, силуэт которого был мне знаком. Я неуверенно направился к нему, а он ко мне. Черт возьми, да это же старший лейтенант Киреев. Тот самый офицер, командир спецгруппы КГБ, что базировалась на советской пограничной заставе, куда меня примерно полгода назад определили в качестве шифровальщика. Помнится, тогда-то впервые и всплыл тот факт, что духи используют боевые отравляющие вещества из старых советских запасов.

Это действительно был Киреев, я не ошибся.

— Здравия желаю! — обрадовался я. Он так и остался в том же звании, что и ранее. — Только вот я больше не прапорщик!

— О! Уже лейтенант, что ли? Это ты молодец, не зря тогда с заставы пропал, да? Ну, молодец. Поздравляю! Ты какими судьбами тут? — расплылся в улыбке он. Здесь же оказался и его заместитель, мой знакомый лейтенант Князев. Тот самый, с кем я расследование проводил, когда мы «крота» на погранзаставе искали.

По-видимому, они не знали о том, что произошло со мной за последний месяц. Они тут либо с каким-то своим заданием, а встреча получилась чисто случайно, либо временно базируются в гарнизоне.

Мы пожали друг другу руки.

— Да тоже по делам… — тут у меня возникла идея. — А у вас своя радиосвязь есть?

— Есть. А тебе зачем?

— Да, так… Нужно связаться с моим командиром, а светиться лишний раз не хочу. Я в штаб направлялся, радиста помучать. Нших из ГРУ тут почему-то не очень любят.

— А, ну еще бы… Не проблема. У нас тут все есть. Как раз месяц назад новую радиостанцию поставили, с увеличенным радиусом действия. — он обернулся к своим. — Эй, Кирюха, есть дело. Дуй сюда!

И тут я задумался. Отдельный позывной, который был у майора Игнатьева, знал только я. Он придумал и ввел его как раз перед той самой операцией, когда мы выдвигались в район упавшего спутника. Кэп тогда сказал, чтобы я его использовал, если возникнет совсем сложная ситуация. Само собой, для этого позывной был и у меня. И черт возьми, сейчас как раз и была такая ситуация.

— Можем связаться с Гератом? Позывной Рысь-34!

— Рысь-34? — прищурился связист. — Не слышал о таком.

Я слегка усмехнулся, а Киреев воспринял это-по своему.

— Хорошо, идем. Тут рядом.

Я, Киреев и связист Кирилл отправились в соседнее здание, откуда выносили очередной ящик. Там действительно была своя радиостанция, а на крыше развернута антенна.

Вошли. Кирилл сразу же плюхнулся в кресло, нацепил наушники на голову, пощелкал тумблерами. Что-то покрутил.

Затем озвучил в эфир:

— Рысь-34! Рысь-34! Прием!

Несколько минут ответа не было. Затем связист вдруг подал знак — мол, получилось. Снял наушники и передал мне.

— Рысь? — осторожно спросил я.

— Да! Этот позывной знает только один человек… — голос был слегка искажен, но по манере речи я почти сразу узнал Кэпа. В целом, связь была достаточно чистой. — С кем я говорю?

— Это Хорек. Я жив. Нам нужно встретиться. Срочно. Все сложно. — Говорить мне пришлось при свидетелях, поэтому говорил коротко, чтобы вопросов не было. Мало ли, сколько ушей у Калугина?

— Понял тебя, Хорек! — в голове отчеливо прозвучали нотки радости и облегчения. — Я очень рад. Где?

Я в задумчивости посмотрел на Киреева.

— Э-э… Так! А у вас, случайно, с собой подробной карты южной границы нет?

Глава 12

На Восток

Киреев, несколько секунд молча смотрел на меня изучающим взглядом. Затем медленно кивнул.

Подошел к сейфу, что стоял в углу помещения, открыл ключом дверь и достал оттуда три скрученных рулона плотной бумаги. Осмотрел бирки на них, затем два положил обратно, а третий протянул мне. Это была топографическая рабочая карта южных приграничных с Афганистаном районов. Бумага старая, местами основательно протертая, испещренная карандашными пометками и несколькими штампами «Секретно». А вот сделаны эти карты были не в Союзе, а скорее всего, получены от союзных правительственных войск. Очевидно, что еще в самом в начале афганской войны, это был один из тех рабочих документов, что использовались при разработке первых военных операций и районов развертывания. Сейчас эта карта уже практически потеряла свою значимость, несмотря на все еще стоящую там ограничительную пометку. Зачем они Кирееву — вопрос может и интересный, но в данный момент он меня совершенно не волновал.

— Рысь, дай мне двадцать секунд… — бросил я в эфир. С той стороны раздался шорох и потрескивание.

Быстро развернув полученную от старлея карту на деревянном столе под светом лампы накаливания, я принялся ее осматривать. Разобрался быстро — с картами я работать умел хорошо и ранее, а за последние годы службы еще больше закрепил свои навыки.

Глаза сразу же побежали по извилистым линиям дорог, условным обозначениям кишлаков и коричневым