Все оттенки мрака - Март Михаил

— Тогда на кой черт они брали его с собой на яхты?

— Думаю, как оператора. Он снимал официальную часть очередного торжества. Когда начинались оргии, он кинокамеру откладывал в сторону на видное место. И, несомненно, хозяева проверяли отснятый материал. А потом болтался без дела. Не высадишь же парня в море.

— Я так думаю, что он на них работал. И пленка, лежащая в моем кармане, отснята им же. Вот почему он смотрел на тебя с подозрительностью. Где аппарат?

— Здесь. Сейчас я принесу жидкокристаллический телевизор. Он легкий. Лучше нам не выходить из лаборатории. Тут спокойнее.

Наконец-то аппаратуру установили, подключили и увидели, чего ожидали: порнофильм. Одной из участниц была Диана, ныне покойная подруга Ксюши. Вероятно, озвучка фильма делалась позже, так как постоянно слышались выкрики режиссера. Он даже подходил к исполнителям и выстраивал им позы. Режиссером оказался Михаил Колпакчи. Работал он грубо, девушки получали от него затрещины. Одна даже заплакала. Замечания делал и женский голос, но в кадре она не появлялась. Удивительно то, что после команды «стоп» оператор камеру не выключал и снимал выходы режиссера на съемочную площадку.

Григорию женский голос показался знакомым. Необычный, низкий и ласкающий. Такой он уже слышал, сидя под окном адвоката. Значит, он мог принадлежать только Елене Еланской. Ее замечания были более точными. Она знала, чего от фильма ждут. И тут прозвучала ключевая фраза Колпакчи: «Работать с отдачей! Вы думаете, люди за туфту будут платить бешеные деньги?» Вся съемка продолжалась минут двадцать до последнего окрика Колпакчи: «Всё! На сегодня хватит! Убирайтесь! Видеть вас не могу». На этом съемка закончилась, но на пленке осталось чистое место еще на сорок минут. Либо оператор хотел продолжить снимать дальше, либо его спугнула вспышка хозяина. Пленку он с собой не унес, и, как надо понимать, съемок больше не было.

— Я думаю, фильм снимал Паша Курехин. Вот почему он пользовался большим доверием у хозяев города. Чего уж от него скрывать? Он и без того знал больше остальных, — заметил Ефим.

— Ты предполагаешь или уверен? — спросил Гриша.

— У каждого оператора есть свой почерк. Я видел его документалки. Он очень резко берет зум. То есть приближение и отдаление с помощью объектива. Так работают не многие. Плавность переходов имеет значение. Во всяком случае, этому учат во ВГИКЕ. Паша технарь. Он заканчивал институт связи в Москве. Факультет электронного оборудования. В художественном смысле кино слабое. Но в электронике Пашке нет равных. А по характеру он авантюрист. И обожает деньги. Даже с меня за прокат видака взял пять тысяч. Я уж не помню, сколько он мне должен. Не подсчитывал и денег с него не требовал.

— Скажи, Фима, а порнуха в действительности может дорого стоить?

— У нас процветает пиратство. Народ нищий. Я думаю, что сделанные фильмы продавали за границу. А еще тем деятелям, которые с этими девушками уже спали. Своего рода ностальгия. Интересно, где они все это снимали? На настоящем пляже?

Гриша усмехнулся.

— Море нарисовано на стене. Мастерски. Думаю, что для такой художницы, как Еланская, это баловство. Наверняка она приложила руку к оформлению. А помещение принадлежит генералу Кузьме Боровому. Глубокий подвал под домом. Грунт каменный вперемешку с известняком. Но кто его надоумил рыть пещеру?

— Ты там был? — удивился Ефим.

— А где, по-твоему, я пленку взял? Съемочные павильоны стоят нетронутыми. Там никого не было со дня этой съемки. Могли бы разворовать. Полиция делала обыск в доме, но вход в подвал не нашли. Он хорошо замаскирован.

— Вот что я думаю. У Пашки есть крытый железный фургон. В простонародье называется «буханкой». Артисток на таком и привозили. Вряд ли они знали точное место, где ведутся съемки. Кузьма Астахович был очень хитрым и умным человеком. Не зря он просидел в своем кресле восемь лет. И если бы не чистки перед олимпийскими играми, его бы не тронули. Да и сейчас против него нет конкретных обвинений. Его же не посадили, а он сам написал заявление об отставке. Ну а по поводу подвала, то он его не рыл, а построил дом над готовым бункером. У нас под землей свой отдельный город. Когда-то здесь нашли древесный уголь. Плохого качества и в русских печах он не горел. Вот почему у нас пошла мода на камины. Специалистов нанимали в Прибалтике и Англии. Это еще с девятнадцатого века повелось. Камины открыты в отличие от печей. От того в них уголь горел. Это позволило не вырубать ценные породы деревьев. Шахт у нас очень много. Глубокие. От восьми метров и глубже.

— Откуда такие сведения? — насторожился Григорий.

— Дед Митяй рассказывал. Мы часто собирались у него байки послушать… — вдруг Ефим замолк. — Вот кто нам нужен. Его отец подмастерьем работал на князей Салтыковых. Они его подобрали мальчишкой в начале прошлого века. Накормили, одели и воспитали как своего. А в двенадцать лет отдали в ученики к своему сапожнику, который жил при их доме. И не потому что он безродный, а чтобы к труду приучить. Потому и выжил. Красные его от рабства освободили. А он к тому времени обучился грамоте по высшему разряду. По-французски свободно говорил, знал латынь. Спутали, одним словом. Барчука за раба приняли. Вот дед Митяй знает о князьях больше всех. Он сын того самого найденыша. И отец рассказывал ему о своей жизни. Хотел книгу об отце написать. Вот только при Советской власти не мог. А теперь уже слишком стар. Он и есть наш лучший краевед.

— Так, — протянул Гриша. — Один вопрос решили. Нам бы заставить заговорить твоего друга Пашу. Я думаю, что парню грозит опасность. По некоторым данным, генералы не смылись на Кипр. Возможно, они в городе. Об Иннокентии Суконникове мы ничего не знаем. Гроб пуст. Мне не ясна роль Елены Еланской. Клуб теперь принадлежит ей. Она была завязана с Колпакчи еще и в порнобизнесе. Такой бизнес не бросают. Тем более что супермодели под рукой. Ты прав. Продукция шла за границу. Недаром Колпакчи искал курьера с шенгенской визой и знанием английского языка.

— С Пашкой мы не договоримся. Оттого он и жив до сих пор, что умеет молчать. У него нет повода открывать рот. По природе своей не болтун, а молчун. Вот если его загнать в клетку, а потом предложить из нее выбраться, тогда другое дело. Он сам должен нас найти, а не мы его.

— А это идея. Надо его лишь пугнуть. Так, чтобы у него коленки затряслись, — предложил Гриша.

— Я не знаю, что надо, а что не надо. В первую очередь надо думать, а потом делать. Иди спать, Григорий. На тебя смотреть страшно.

— Тут ты прав, конечно. Надо бы выспаться.

На этом они расстались.

7

Видимо, порнухи насмотрелся, вот и понесло его в теплую женскую постель. Это так он вслух рассуждал, пока пешком шел к конспиративной даче Суконникова. Дорога заняла около полутора часов, и он появился на пороге в половине второго ночи. Света в окнах не было.

На версту ни души. Можно немного пошуметь. Кричать Гриша не стал, а сел на ступеньки и запел. Голос у него был неплохой, правда, со слухом он не дружил. Спел серенаду из старого фильма, переврав слова и мотив, как мог. Джульетта на балконе не появилась, она вышла на крыльцо с ружьем в руках. Картина не менее впечатляющая, чем его серенада, — будто они старались друг друга удивить. Девушка выронила карабин и бросилась на шею к ночному гостю, свалив его со ступеней на вытоптанную дорожку перед крыльцом. Они долго и молча целовались, а потом он поднял ее на руки и понес в дом. Безумства продолжались в кровати. Успокоились под утро, когда уже сил ни на что не хватало.

— Мне нужен стакан водки и пять, нет, шесть часов сна, — сказал Гриша, обнимая девушку.

— Сначала ты меня отпустишь, а потом я налью тебе водки. Я уж решила, что ты от меня избавился и исчез. Ты где пропадал так долго?

— Для меня это лишь мгновение. Я так был занят твоими проблемами, что времени не замечал.

Он отпустил девушку, и она встала.