Все оттенки мрака - Март Михаил

— Одна пленка всплыла. Это лишь начало, — сказал Визгунов. — Нам надо вычислить этого оператора. Парень не простой. Ты прав. Скорее всего, он приезжий. Отличный специалист. Хорошо продумывает свои ходы. Надо проверить круг знакомых Дианы.

— Круг знакомых элитной проститутки? — удивился Балабанов.

— Да. Клиентов с плато надо проверить отдельно. Они дорожат своей репутацией и сломаются в первую очередь.

— Мы даже ее мобильного телефона не нашли, — возмутился подполковник.

— Проверьте ее дом. А в первую очередь гримерку. Деловые люди любят дарить визитные карточки. И ее подружек потрясите.

— Гриша мне рассказывал о фотографиях с адресами. Никчемные снимки. Стена, название улицы и дом. Я думаю, что это адреса притонов, где девушки делают деньги. Но облаву надо проводить по всем адресам сразу. Испорченный телефон срабатывает мгновенно. Тут они солидарны.

— Так и сделаем. — Полковник встал.

6

Он застал Ефима за работой. Тот печатал карточки в лаборатории и на стук в дверь ответил «ждите». Минут через пять Гришу впустили.

— Тут фотобумага. Засветить можно. Давно я уже не печатал пленки. Люди перешли на цифровые аппараты. Но профессионалы предпочитают пленку. Негатив может стать уликой, а флешкам суды не доверяют.

— Очень загадочно, — сказал Гриша, заходя в небольшую темную комнату с красной лампой.

Хозяин закрыл за ним дверь на щеколду.

— Серьезный заказ? — спросил Григорий.

— Твой заказ. Посмотри сам.

Снимки висели на веревке, приколотые прищепками.

— Только не расстраивайся. Я думаю, нас еще много сюрпризов ждет впереди.

Шок продолжался. Не успел он прийти в себя, выбравшись из могилы, как его ждали новые неприятности.

— Что с твоей одеждой, Гриша? Тебя будто очень долго жевала корова, а потом выплюнула в навозную кучу.

— Искупался в неположенном месте.

На снимках была изображена Соня. Но не одна, а с мужчинами в постели. Одним из них был пятидесятилетний хозяин отеля «Источник» Аркадий Кушнир. На фоне другого интерьера и в другой кровати она лобызалась с его сыном Федором. Снимки были четкими.

— Тут есть непонятные блики, — холодно сказал Гриша.

— От стекла. Фотографировали через окно. Но она знала о съемке. В обеих комнатах горит свет. Причем яркий. Я думаю, что ее об освещении предупредил фотограф. И, как ты видишь, никто не задергивал занавески. Так было задумано. Ты знаешь этих мужчин? Они чем-то похожи.

— Знаю. Даже бывал в одной из этих комнат. Немолодого мужика зовут Аркадий Кушнир. Он владелец отеля, в котором я живу. А второй — его сын. Она спала с обоими. Вот почему наши встречи проходили на стороне, а в гостинице мы даже не разговаривали.

— Но зачем ей это надо? — удивился Ефим. — Она же красивая женщина. Такая могла найти себе очень богатых покровителей.

— Дело не в людях, Фима. Соня приехала в этот город с целью. Нам нужно найти хорошего краеведа, который много знает о князьях Салтыковых. Вот и Соня ими интересовалась. Отель «Источник» тоже бывшие хоромы князей Салтыковых. Она хорошо информированная кладоискательница. Думала, что клад находился в «Источнике». Вот почему устроилась туда горничной. А фото ей были нужны для шантажа. Чтобы держать хозяев отеля в узде. Ты помнишь, мы нашли снимок Сони, где она беременна. Возможно, один попал к сыну, другой к отцу. И обоим она сказала, будто ждет ребенка именно от него. Вероятнее всего, ее постигло разочарование. Она ошиблась адресом и не нашла в доме ничего интересного. Вот тут-то и выяснилось, что у Салтыковых на побережье было две усадьбы. И вторая значительно богаче и больше. Я полагаю, она сделала аборт и по-тихому смылась. Владельцы отеля ее больше не интересовали. Потеря времени. Она жива. Сегодня я ее видел. Работает горничной в доме Суконникова. Новой хозяйке она не мешает. Скорее наоборот. Следит за ее здоровьем, а той прислуга до лампочки.

— А ты-то сам веришь в существование кладов? Это же из области фантастики. Во время революции всех дворян разграбили под ноль. Как в «Интернационале» поется: «Кто был никем, тот станет всем».

— Клад существует, Фима. Но его никто никогда не найдет. Это отдельная тема для разговора. Потом мы к ней вернемся. Где ты взял эти снимки?

— Сегодня я заходил к Пашке Курехину. Магнитофон он мне дал. Но что-то заподозрил. Вообще он очень странный тип. Я заметил, что из дома пропали архивные стеллажи с ящиками. Он делал их на заказ, по моим образцам. Стоило это недешево, и выбросить он их не мог. К тому же каждый фотограф очень дорожит своими снимками, слайдами и негативами. Похоже, он собрался переезжать. Я ничего не спросил, он ничего не сказал. У меня шальная мыслишка родилась. У каждого нашего работника есть свой шкафчик для переодевания. Там даже фотоаппаратуру хранят. Надежно, как в сейфе. Воры к нам не лазают. Тут брать нечего. А свои в чужой шкаф не полезут. Однако я полез. Пашка держит ключи в вазочке на холодильнике. Я их стянул. Он придет, замок на месте, но ключей нет. Взломает. Все на месте. Негативы положу назад. Но я о другом хотел сказать. Думаю, что Соня наняла Пашку. Я говорю о снимках. Сам он в окна не заглядывает и никого не снимает. Соне нужны были эти снимки. А найти сговорчивого фотографа просто. Пройдись по набережной. Их там уйма. К тому же она уже фотографировалась у Пашки со Скляровым.

— Ты говорил, будто он оператор на телевидении.

— Одно другому не мешает. И мастер он хороший. От клиентов отбоя нет. Я не все негативы отпечатал. На них какие-то вечеринки на яхтах. Но для Паши эти снимки имеют значение. Негативы лежали в конвертиках, а они в железной банке из-под печенья. Банку он засунул в самый дальний угол и завалил ее кроссовками. Я ее не сразу нашел.

— Давай печатай. Думаю, эти снимочки тоже с сюрпризами. Тем более что яхты мало кто имеет.

Новые снимки Гришу шокировали. Яхты были разными, это по отделке видно. Снимки делались открыто. То есть фотограф был приглашенным, но его никто не замечал. Во всяком случае, он старался оставаться незамеченным и фотовспышкой не пользовался. Некоторые снимки были сделаны неожиданно. Но самое главное в том, что этому парню доверяли. Голеньких девочек тут хватало. Чулочки, поясок, кружевной белый фартучек и такой же чепчик, но трусики они забыли дома. Это были танцовщицы из клуба, играющие официанток. Некоторые уже сидели у кого-то на коленях.

— Этот толстяк в трусах и рубашке с бабочкой — генерал Мерзоев, — пояснил Фима. — Заместитель Борового. А этих двух типов ты знаешь. Они зачастили на экранах. Только там они одеты подобающе и исполняют роли депутатов Госдумы. Ну, политика нас не касается. Они тоже люди. Я не могу понять: почему ты избегаешь стриптизерш. Ты же видный парень, Гриша. Мог бы разговорить одну из них. Они знают больше, чем ты думаешь.

— Они запуганы. А запугать их еще больше я не могу. И фотограф нам ничего не скажет. Все эти люди повязаны одной веревочкой. Чтобы обвалить здание, надо точно знать, под какие опоры закладывать динамит. В противном случае от взрыва будет много шума, а от дома отлетит один кирпич. И тебе же по голове. Я не специалист в таких играх. Смотрю на все это как на страшный сон. Тридцать пять лет прожил и много кошмаров повидал, но такое мне даже не представлялось. И все это происходит в тихом мирном курортном городке, куда люди стремятся попасть в каждый свой отпуск.

— А как тебе эта фотография понравится?

Фима подал ему снимок, сделанный на палубе другой яхты. Гриша узнал генерала Кузьму Борового. Такое лицо трудно забыть. Он обнимал женщину, задрав ей юбку, и они целовались. Самым странным было то, что женщиной оказалась Елена Еланская. Она со страстью впилась руками в плечи генерала.

— Снимок сделан снизу. Очевидно, Паша поднимался из нижней каюты на палубу и затормозил, как только его голова высунулась наружу. Вот что я думаю, Гриша. Фокусное расстояние у всех снимков одинаковое. Это не профессиональный аппарат, а очень хорошая малогабаритная «мыльница». У «Кэнона» и «Никона» очень шумные затворы. Снимок сделать трудно, чтобы тебя не услышали. Второе. Как бы Пашке ни доверяли, но такой компромат на себя дарить кому-то полная чепуха. Фотки он делал по собственной инициативе. Когда я взгляну на его аппаратуру, то смогу сказать с точностью, чем он делал снимки.