Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

Дни опять побежали чередой, только теперь мне приходилось уделять больше внимания своим официальным обязанностям. С появлением имитаторов на меня возложили задачу натаскивать ребят в полетной практике и в стратегии боя. Уставала я страшно и с грустью вспоминала деньки, когда могла целые вечера проводить с Дарелом, который меня сейчас поддерживал, как мог. Так промелькнуло почти четыре шестидневки.

В один из би-вечеров, которые сейчас были посвящены моим неофициальным курсантам, меня вызвонил отец и попросил срочно прилететь. Нехорошие предчувствия закричали во весь голос. Мы еле успели долететь к первому админкуполу до пекла; я, несмотря на тревогу, подремала в пути и к моменту встречи думала, что готова ко всему, но, увидев отца постаревшим лет на десять, я просто испугалась.

– Отец, что случилось? – вырвалось у меня. – Что-то с Ронаном?

Он посмотрел на меня, понял, что я испугана, и взял себя в руки.

– Нет-нет, с ним все в порядке. – У меня отлегло от сердца. Мы трое в порядке – все остальное переживем.

– Садись, рассказывать долго, – сказал он мрачно.

Отец получил официальный заказ от Совета Безопасности, членом которого он являлся, на мое участие в разовой акции с каким-то непроизносимым кодом, означавшим, что опасность умереть или покалечиться при исполнении очень высока. Говоря проще, мне светило задание, во время которого меня запросто могли убить. Мне стало дурно, и не от того, что мне грозило, а от самой ситуации. Нас, Викенов, всего трое, мы новички в хитрых делах обеспечения государственной безопасности Синто, и почему-то для этой акции выбирают именно меня. Я хоть и получила своеобразное образование у Синоби, но не была сертифицированным разведчиком или диверсантом. Что-то тут нечисто, а вот что? Неужели мы кому-то мешаем и от нас решили избавиться таким способом, ведь без меня семья моментально сдаст свои позиции. Как ужасно думать о своих такое, но все может быть.

– Отец, а чем они объясняют свой выбор, почему именно я?

Лорд Викен грустно усмехнулся.

– Я богатый человек, ты задаешь правильные вопросы, дочка. Объясняют это твоим высоким уровнем пси-мобильности и наличием специфических навыков.

– Но те же Шур, у них с пси-мобильностью все в порядке.

– Говорят, что их кадры засвечены. Ты сохраняешь «под зеркалом» ясное сознание и быструю реакцию в течение нескольких суток?

– Да, трое суток, если «зеркало» простое без повышенной агрессии, иначе я тупею тут же.

– Да уж, это я помню, – пробурчал отец, напоминая о моем прибытии на планету.

– Отец, кто выставил мою кандидатуру?

Отец посмотрел мне в глаза и кивнул каким-то своим мыслям.

– Синоби и Шур.

– Вот паскудство, – вырвалось у меня. – Отец, расскажи мне, пожалуйста, о твоих взаимоотношениях с семьей Синоби, и лордом Синоби, в частности, – попросила я.

– Что ж… Нормальные отношения, я им ничем не мешаю, да и не могу мешать, даже если бы хотел. Курсантов ты готовишь именно для Синоби и Шур, так что я ничего не понимаю, если честно. Не вижу я резона им тебя устранять. Инициаторы акции – Хоресы, у них новый глава…

Хорес, это тот черноглазый с ипподрома, у которого придурковатый друг-коммерсант. Хотя, если он член Совета Безопасности, то это могла быть не дружба, а задание. Значит, черноглазый стал главой рода.

– Хорошо, семья Синоби нуждается во мне живой, а лорд Синоби? – были у меня некоторые соображения, правда очень шаткие – информации маловато.

– Я не думаю, что лорда Синоби можно рассматривать в отрыве от его семьи, – сказал отец твердо. Ну что ж, ему виднее.

– Отец, как ты предполагаешь, насколько все плохо? И что нам грозит в случае отказа?

– В случае отказа наша семья вылетает из Совета Безопасности, а ты будешь зарабатывать место в Совете Семей.

– Безрадостно…

– Да уж. А насколько все плохо, я не пойму. Я вообще ничего не могу понять в этой истории. Им нужен незасвеченный подготовленный кадр, но просить для такого задания некста столь маленького рода – это против всех правил. И почему они нарушаются – я не знаю.

– Отец, а ведь ты не объявил официально меня некстом.

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Думаешь, это может играть какую-то роль? – это были скорее мысли вслух.

– Папа, отказываться я все равно не буду.

Лорд Викен вскинулся.

– Не тебе решать пока еще, – отрезал он.

– Папа… – сказала я, как могла мягко.

– И не дави на меня, ты меня даже маленькой «папой» не называла.

– Ну конечно, ты был тогда для меня «Отец» – великий и недоступный, – я взяла его за руку и посмотрела в глаза. – Я выкручусь. Если пойму, что это ловушка, – я выкручусь. Сделай меня некстом, и я сама полечу обсуждать и подписывать контракт. – Боясь, что отец будет возражать, я продолжила: – Кто бы и что бы ни затеял, этот ход собьет их с толку, они же ждут тебя, и ждут, что ты будешь «отбивать» меня или выставишь профнепригодной.

– Была у меня такая мысль, – задумчиво сказал отец.

– Я бы тебе этого не простила, – тихо произнесла я.

– Да уж знаю. – И пристально посмотрев мне в глаза, отец сказал: – Я потерял твою мать и не хочу потерять тебя. Ты это понимаешь? Уж лучше мы скатимся вниз, но я хочу вынянчить естественнорожденных внуков от тебя и Ронана.

– Я понимаю. И не буду лезть в пекло, обещаю.

Еще какое-то время отец сидел, обдумывая что-то; я молчала и не мешала ему.

– Завтра соберемся все у Вольфа. Синоби-Тук будут свидетелями; хорошо, что ленту я прихватил с собой на всякий случай. – Он говорил как бы сам с собой.

У меня защемило сердце – уже завтра. Объявление наследника – это всегда праздник; собирается вся семья, какой бы большой она ни была, а еще приходят друзья и генетические родственники из других семей, короче, куча народу. Глава рода торжественно перед камерами меняет ленту на «душе» и надевает наследнику. Я знала, что в нашей семье это будет скромный праздник, но не думала, что все получится настолько буднично и безрадостно.

Мы собрались в конференц-зале, потому что там существовала система стереокамер. Ронан был грустен, Синоби-Тук немного ошарашены, отец по-деловому сух, а я просто не испытывала ничего, кроме горечи. Из чужих присутствовали Дарел и Кас с Полом. Отец сказал положенную речь, поменял ленту, застегнул «душу», все засвидетельствовали событие. После этого камеры выключили, и стало как-то полегче. Присутствующие уже неофициально меня поздравили и стали дарить подарки. Тут мне вообще стало плохо и захотелось расплакаться. Дело в том, что все оказались в неловком положении, за несколько часов надо было что-то придумать и найти подарок. Мне совершенно некстати подумалось, что опять я останусь ни с чем. Дело в том, что на восемнадцатилетие Ронан получил новый армкамзол, я была за него очень рада и предвкушала, что получу такой же подарок. Но отец, со свойственной ему мудростью, заранее развеял мои мечты – Ронан сильно раздался в плечах и уже не мог донашивать отцовский, тогда отец продал старый армказол, добавил денег и купил новый. А мой – арендованный, с ним такого не провернешь, тем более что надо было показать брату, что отец уже не сердится на него. А на меня денег не осталось. Честно говорю, я все поняла и почти не расстроилась, только отчего же эта дурацкая история опять всплыла в голове.

Дарел и телохранители подарили оружие, Синоби-Тук преподнесли раритетную коскату с выщербинами, явно побывавшую в реальных боях.

– Это коската одного из моих предков, – с мягкой улыбкой сказала госпожа Тук. – И хоть сейчас она бесполезна, я думаю, у вас ей будет все же веселее, вы умеете с ней обращаться.

У меня в горле встал ком: это семейная реликвия, с которой не разлучались, раз взяли ее на Дезерт.

– Госпожа Синоби-Тук, я тронута, но, может, пусть она все же останется вашим детям.

– О нет, мои дети тоже преподаватели-психологи и не умеют с ней обращаться. Берите, дарим от чистого сердца.

Я с поклоном приняла.

Отец молча снял с пальца кольцо, я знала, что это кольцо моей мамы, вернее, они обменялись кольцами в день свадьбы, и так же молча, надел мне на руку, обнял и поцеловал в лоб. Мне стало совсем не по себе, представилось, как мама надевала ему на руку это кольцо, что он тогда чувствовал и что чувствует сейчас. Ронан подошел, не поднимая глаз.

– Извини, я не смог ничего придумать… Вот, – и он протянул мне пласт-чек. Я глянула на сумму и потеряла дар речи: похоже, это были все деньги, которые Ронан заработал на Дезерте. Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но брат меня опередил.

– Поздравляю, – и поцеловал, как всегда, в уголок рта. Мне осталось только сказать спасибо.

Я была настолько удивлена и растрогана подарками, что просто не находила слов, но все и так всё поняли. На том и разошлись, всех звали дела. Отец оставил нас с Ронаном одних.

– Чего ты такой грустный? – спросила я, чтобы завязать разговор.