Солнечные дни - Элизабет Хардвик

Ол повернулся к пожилой даме со своей лукавой улыбкой, которая могла растопить любое сердце.

— Сдается мне, Ба, что ты хочешь заявить на Макси исключительные права…

— Ты еще слишком молод, чтобы делать мне замечания, — шутливо надулась Эвелина.

— Да знаю, знаю. Ты говоришь мне об этом почти каждый день, но я уже так давно не видел Макси. Что плохого, если мы немного пообщаемся?

— Тогда своди ее куда-нибудь пообедать, чего ты тянешь? — предложила Эвелина.

Ол смерил Макси задумчивым взглядом.

— Может быть, может быть, — проговорил он неопределенно.

И Макси, и сам Ол прекрасно понимали, что такое романтическое приглашение вряд ли последует, а если и последует, то вероятность положительного ответа на него весьма невелика.

Как только они вышли в коридор, Макси спросила озабоченно:

— Что случилось?

— Чем тебе не нравится сад как место для беседы? Кроме того, бабушка может высматривать нас там. Не будем обманывать ее ожиданий.

Ол не стал ждать ее ответа, а просто пропустил вперед и стал спускаться по лестнице вслед за ней.

Щеки Макси покрылись слабым румянцем. Она вспомнила, как месяц назад Ол перехитрил ее, сказав ей, что бабушка наблюдает за ними, а сам воспользовался ситуацией и поцеловал ее.

В саду Макси почувствовала себя немного лучше. Она вдохнула свежий воздух, напоенный ароматами трав и цветов, и печальные мысли отпустили ее хоть на какое-то время. К тому же, находясь под открытым небом, она не страдала клаустрофобией, которая пугала ее всякий раз, когда они встречались с Олом в одном помещении.

Ол сразу же перешел к делу.

— Я думаю, тебе будет интересно узнать, что финансовый договор с отцом твоего жениха только что вступил в силу, — сообщил он ей.

Макси постаралась не выдать своих чувств. Она, конечно, была рада, что Френсис Слейтер, к которому она питала искреннее уважение, получит деньги. Что эти деньги помогут ему рассчитаться с долгами. Но вот младший Слейтер больше не был ее женихом.

Макси не считала возможным сохранить помолвку с Майклом после того, что случилось. Как она могла выйти замуж за кого-то другого, если прекрасно теперь понимала, что единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила, был Ол, ее бывший муж.

Ее последняя встреча с Майклом на следующий день после их свидания с Олом была весьма натянутой. Ей пришлось долго и не слишком внятно объяснять, что она больше не хочет выходить за него замуж и что их отношения не могут дальше продолжаться.

Майкл был просто сражен этой новостью и никак не мог взять в толк, что случилось, чем объясняется такая разительная перемена в чувствах Макси к нему. В силу сложившихся обстоятельств — она сильно сомневалась, что Рикки способна промолчать о ночном визите Ола в спальню невесты ее брата — Макси пришлось рассказать Майклу часть правды. Она призналась, что была женой Ола Сазерленда. Призналась и в том, что ее чувства к бывшему мужу еще, как выяснилось, живы. Майкл был совершенно ошеломлен и раздавлен.

Но кому это известие, должно быть, доставило немалую радость, так это Клементине. Мамочка Майкла явно не сожалела по поводу разорванной помолвки. Она наверняка тут же вытащила из рукава одну из своих протеже, которая могла бы стать идеальной кандидатурой на роль жены ее сына.

У Макси сердце кровью обливалось, когда она вспоминала убитого горем Майкла. Но рассказывать об этом Олу она посчитала излишним. Ей вовсе не хотелось, чтобы Ол Сазерленд оттачивал на ни в чем не повинном Майкле свое остроумие.

— Ты, видимо, хотел сказать, что концерн подписал окончательный текст договора с Френсисом Слейтером о покупке земли? — Макси попыталась сделать сообщение Ола максимально информационным.

— А я разве не так сказал? — несказанно удивился Ол.

— Нет!

У Макси не было никакого желания рассказывать Олу или кому-нибудь еще о разрыве своей помолвки. С другой стороны, она не видела резона в том, чтобы у Френсиса Слейтера сорвалась выгодная сделка только потому, что она порвала с его сыном. Она ведь выполнила условия их с Олом договора — делала вид перед бабушкой, что они с бывшим мужем опять вместе. Так что Ол со своей стороны только выполнил оговоренные условия.

Хотя теперь, после разговора с Эвелиной, у нее сложилось впечатление, что кто-то из них двоих явно сыграл не лучшим образом.

— Как бы то ни было, он получил деньги. Формулировки сейчас не важны.

— А ты — его землю! — Почему-то все, что Ол говорил, сильно раздражало Макси.

— Не я, а концерн. Лично я совсем ничего не получаю.

— Бедненький… — скептически бросила Макси.

— Ты хочешь сказать, что мне не стоит… — завелся Ол.

— Послушай, Ол, сейчас не до пикировок. Тебе бы надо переговорить с Эвелиной, — поторопилась прервать его Макси, не очень умело переводя разговор. Она прекрасно знала по своему собственному опыту, что обмен колкостями может завести их далеко. — Бабушка, кажется, совершенно не верит в наше примирение.

— Да что ты?!

— Именно об этом она разговаривала со мной, когда ты пришел.

— Надо же. Где-то мы с тобой прокололись, — пробормотал Ол и с опаской посмотрел на окна бабушкиной спальни.

— Неужели ты так и не скажешь «это все твоя вина»? — с сарказмом спросила Макси.

— Ты можешь мне верить или нет, но я никогда не ставил перед собой такой цели — сделать из тебя козла отпущения за все неприятности, которые случаются в моей жизни.

Макси внимательно посмотрела на него и отметила про себя, что за последнее время виски Ола засеребрились еще больше и он несколько спал с лица. Может быть, этот месяц нелегко дался и ему? Эта мысль принесла бы Макси хоть какое-то облегчение.

— Ты меня удивляешь! — намеренно дерзко сказала она, не позволив себе почувствовать жалость к Олу. — Может, уже пришло время рассказать Эвелине правду? Она выглядит намного лучше.

— Ты так торопишься вернуться к своему жениху? — едко бросил Ол. — Без сомнения, подготовка к свадьбе потребует много усилий и времени. А также денег, которых у Слейтеров теперь навалом.

— Как ты смеешь! — рассерженно начала было Макси, но вовремя прикусила губу. В сердцах она могла бы сказать что-нибудь, о чем бы потом долго жалела. А ей и так есть о чем пожалеть. — Не буду я с тобой спорить, — огрызнулась она и отвернулась от Ола.

— Да? — удивился Ол.

— Мое предложение все рассказать бабушке не имеет никакого отношения к Майклу.

— Что-то верится с трудом, — сухо заметил Ол.

— Мне совершенно безразлично, веришь ты мне или нет. Единственное, что тебе нужно принять во внимание, так это то, что Эвелина что-то подозревает. Я считаю, что лучше все честно рассказать бабушке и не забыть объяснить ей причины, по которым мы пошли на обман. Она может раскрыть наш заговор сама, и тогда ее разочарованию не будет предела.