Солнечные дни - Элизабет Хардвик

— Я не говорила ничего подобного! — возмутилась Макси. — А ты-то сам почему занимался со мной любовью? — сердито огрызнулась она в ответ.

— Понятия не имею! — так же сердито ответил Ол.

Он стоял перед ней, полностью одетый.

— По-моему, мне пора. Уйду достойно, пока мы не наговорили друг другу таких гадостей, которые невозможно будет забыть и простить.

— Правильно, — согласилась Макси, с сожалением глядя на него и надеясь при этом, что ее внутренний разлад не отражается на ее лице.

Она… Она вовсе не хотела, чтобы он уходил. Макси медленно осознавала это. И она не хотела, чтобы их прощание было таким.

Но она не знала, что сделать, чтобы он остался. Ведь это невозможно! Им не вернуть прошлого, а будущего у их отношений тоже не могло быть. Так зачем же зря мучить себя и тешить иллюзорными надеждами?

— Я надеюсь, то, что произошло между нами, не помешает тебе приходить к бабушке, — сказал Ол, уже стоя в дверях.

— Конечно нет, — уверила его Макси и отвернулась, так как все еще не могла смотреть Олу прямо в глаза.

— Что ж, я пошел, — сказал он.

— Пока.

Макси опустила голову и не видела, как он уходил, но сразу почувствовала, что его больше нет в спальне. Затем она услышала, как на этаже открылся лифт, а затем он поехал вниз. Значит, Ол спускается на первый этаж.

Силы покинули Макси, она тяжело осела на ковер, и беззвучные слезы покатились по ее щекам. Что бы она ни говорила Олу, какими бы иностранными словами ни называла случившееся сегодня, но сама-то она точно знала, что все произошло по одной-единственной причине.

Она все еще любила этого человека, который когда-то был ее мужем.

11

— Как развиваются ваши отношения с Олом?

Макси с трудом оторвала глаза от газеты. Она просматривала ее в надежде найти интересные статьи, которые можно было бы прочитать вслух бабушке, чтобы как-то развлечь ее.

— Как развиваются наши отношения? — в недоумении повторила она, не сразу понимая, о чем идет речь.

Почему это вдруг у бабушки возник такой вопрос? И почему именно сейчас? Прошел уже месяц с того вечера, когда они с Олом неожиданно для себя оказались в одной постели, она с тех пор почти не видела его. Наверное, одно это уже давало ответ на вопрос Эвелины.

— Замечательно, — уверенно соврала она. — Хотя, конечно, Ол очень занят, поэтому мы не так уж часто и видимся. Но и у меня самой очень много дел. Кстати, я тебе еще не говорила, что редактор одобрил и вторую мою книгу?

— Девочка моя, я, конечно, больна! Но из ума я еще пока не выжила! — Голос бабушки был полон противоречивых эмоций.

Макси широко раскрыла глаза от удивления, лихорадочно соображая, что же ей сказать.

— Конечно же нет! Кто мог так подумать?

— Да вы с Олом. Ведь не было никакого примирения, правда?

Это было так неожиданно, как снег на голову, что Макси просто смотрела на Эвелину, не зная что сказать. Она мысленно задавала себе вопрос: кто же из них — дедушка, Ол или она сама — сделали или сказали что-то такое, что дало возможность больной заподозрить правду. Ол, конечно же, обвинит во всем ее!

Несмотря на натянутые отношения с Олом, Макси продолжала каждый день навещать Эвелину, гуляя с ней в саду, читая ей вслух. Ол иногда забегал во время ее визитов, а иногда заходил дедушка, так что Макси была в полной уверенности, что им втроем удалось провести Эвелину. Выходит, она ошибалась.

Макси постаралась еще хоть немного оттянуть прямой ответ.

— Почему ты так думаешь? Неужели я что-то сделала не так?

— Вовсе нет. Надо сказать, что вы с Олом просто великолепные актеры. Но я думаю, что вам было очень нелегко притворяться все это время.

— Ба…

— Позволь мне закончить, дорогая, — мягко, но решительно оборвала ее Эвелина. — Я очень беспокоюсь о тебе. Ты в последнее время выглядишь неважно. Может, стоит сходить к врачу?

Последний месяц и вправду был трудным для нее. Проблемы нарастали, словно снежный ком, и перспективы их решения была весьма неопределенными. Иногда Макси казалось, что она больше не выдержит. Правда, и Ол, и дедушка, как будто они специально договорились об этом, были очень деликатны и не особо мучили ее своим присутствием.

С каждым днем ей становилось все труднее и труднее делать счастливое лицо, ведь фактически ее личная жизнь потерпела полное фиаско.

— Я ведь говорила тебе, Ба, что работа над книгой требует много времени и сил…

— Много времени и сил уходит на то, чтобы ублажать глупую старуху, которой следовало бы давно обо всем догадаться! — с прежней решимостью заявила Эвелина.

Она замолчала, так как дверь открылась и в комнату вошел Ол, который, видимо, поднялся к ним сразу же после возвращения с работы, так как он все еще был одет в деловой костюм и белую рубашку.

Макси побледнела при одном взгляде на него. Во-первых, с чего это он выглядит таким привлекательным и счастливым? Это по меньшей мере несправедливо! Во-вторых, этот последний месяц лишь укрепил ее любовь к бывшему мужу, заставляя ее все больше страдать и мучиться.

— Здравствуй, голубчик! — Эвелина нежно поприветствовала внука. — А мы с Макси болтаем здесь о всякой ерунде, как мы часто любили делать и раньше, еще до моей болезни.

— Ба, надеюсь, что ты не будешь возражать, если я на минутку похищу у тебя Макси. Мне надо с ней посекретничать.

Ол широко улыбался бабушке, но, когда он мельком взглянул на Макси, той показалось, что ее обдало ледяным ветром.

Совсем не удивительно, что Эвелина заподозрила что-то, раз Ол ведет себя так недружелюбно, провоцируя Макси на ответную враждебность.

— Макси сегодня что-то очень бледна, ты не находишь? — заметила Эвелина.

— Тогда прогулка в саду ей вовсе не повредит, — ответил Ол.

Заметил ли он, как изменилась Макси за последнее время, как она похудела? Увидел ли он синяки под ее глазами, потерявшими свой блеск, впавшие щеки, осунувшееся лицо? Вряд ли… Он ведь ни разу пристально не посмотрел на нее, как он мог заметить это?

— Прекрасно.

Макси встала, широко улыбаясь Эвелине. Она недоумевала, гадая, что заставило Ола искать встречи с ней и что он хочет ей сообщить. Ей казалось, что им теперь уже совсем не о чем разговаривать.

Последнее время они старательно избегали друг друга. Макси — потому что чувствовала смущение, а Ол… Кто знает, что чувствовал Ол…

— Макси, я хочу, чтобы ты снова поднялась ко мне после разговора с Олом. Мы еще не закончили разговор, — непререкаемым тоном заявила Эвелина.

Ол повернулся к пожилой даме со своей лукавой улыбкой, которая могла растопить любое сердце.