Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы - Лина Богданова

Это я вам еще не все рассказала. В короткий эмоциональный спич не вместились отпуска, развлечения, хобби, внуки. И еще тысяча, как говорит сегодня молодежь, хотелок.

— Пока я хочу, я жива! — заявила я своему отражению и склонилась над раковиной.

Ничего, ничего, сейчас умоюсь, намажусь разрекламированной новинкой от известной косметологической фирмы. Наведу приличествующий положению макияж. Взобью волосы. Надену любимое платье. И докажу всему свету, что в моей жизни ничего не изменилось!

До конца года о сокращении можно не думать. Муж от меня никуда не денется. Дети тем более. А все остальное…

— Пробьемся! — подмигнула я отражению и выплыла из ванной. Оптимисткой и практически красавицей.

— Встрепенулась? — приветствовал меня супруг, доедающий завтрак в компании со вчерашней газетой. — Давно пора.

Я проигнорировала «полезный» совет, ограничившись кокетливым виражом бровей:

— Не забудь свой обед, любимый. И заскочи на обратном пути в химчистку за пледом. Я буду поздно…

— …пьяная и не одна… — хихикнул муж, процитировав затасканный анекдот.

— Возможно, — я стойко парировала удар, профланировав в прихожую.

Сняла с плечиков пожилую мутоновую шубку, обернула шею кашемировым шарфиком, натянула на брови шляпку. Оценила результаты в зеркале «Командора».

— Достаточно свежа! — вытянула из арсенала любимых киношных фраз наиболее подходящую.

И выпорхнула в синеву декабрьского утра.

— Девушка, вас куда подбросить? — просигналил за спиной сосед Коля.

На «девушку» в новом моем положении можно было бы и обидеться, но я давно не обращала внимания на Колины шутки. И вообще: кто на клоунов обижается? А Коля работал в цирке. Клоуном. Подрабатывал в театре кукол и в подростковом центре. Старался денег заработать побольше.

Потому что недавно женился. Вторично. Жена ему попалась молодая и требовательная. Кажется, гимнастка. Или акробатка. Сейчас в декрете. В общем, сами понимаете…

Подержанный «пассат» притормозил и настойчиво просигналил. Я закатила глаза к фонарям, вздохнула, выдохнула. Никуда не деться от хронического Колиного джентльменства!

— Ладно, подбросишь до метро. Если жены не боишься.

— Где до метро, там и до школы, — оживился сосед. — А Ляля у меня не ревнивая.

«Да и глупо ревновать к пенсионерке», — прочла я в искрящихся весельем Колиных глазах.

Оптимизма несколько поубавилось. Но и сдаваться я не собиралась.

— Ты сегодня такая хорошенькая, — Коля выдал на-гора один из дежурных комплиментов.

— Ты тоже.

— Нет, правда: шляпочка такая миленькая. И снежинки на ресничках. Прямо снегурочка!

— Снегурочки столько не живут.

— Это в век генетики и информационных технологий? — возмутился Коля моей реакции на свои слова. — Ты просто не в курсах, подруга! Они теперь до ста лет во внучках у Деда Мороза значатся.

— Ага. И плавно переходят в могилу без выхода на пенсию.

Коля хихикнул, представив воочию выдвинутую мной гипотезу. И притормозил у ворот школы:

— Хорошего дня, Снегурочка!

— Пока-пока, Дед Мороз!

Он, конечно, льстил, а я и не собиралась: в сезон Коля с супругой подвизались новогодней «сладкой парочкой» на детских утренниках и взрослых корпоративах.

— А че шанс упускать? — оправдывался возвращающийся под утро «Дед Мороз». — За неделю два месячных оклада с премиальными. Порадуем народ — и на Мальдивы. Не могу я свою девочку не баловать.

Соседи относились к вопросу с пониманием. Не осуждали — работа и работа. Не завидовали — та еще карьера, до седых висков перед пьяной толпой кренделя выписывать. Да и без Мальдив можно было прекрасно прожить.

У каждого в жизни свои ценности. Как и способы их обретения.

Я вошла в кабинет и удивилась: на доске аккуратно вычерчена синусоида, рядом слепит глаза мультимедийная установка, а на Камчатке пристроилась Алевтина Сергеевна, наша завучиха.

— У меня открытый урок? — пролепетала я под ее строгим, пронизывающим насквозь взглядом.

— Не у вас, Алина Анатольевна, у молодого специалиста.

— Практикантка?

— Я вам позже объясню.

Я присела рядом. Что-то не припомню, чтобы в конце четверти нам практикантов присылали. Контрольные, выставление отметок, составление отчетов — как же все некстати.

— Алина Анатольевна, а вы можете идти. На перемене подойдете ко мне, нужно кое-что согласовать в расписании.

Идти? А как же…

В голове складывались и тут же рассыпались бесконечные пазлы. Сознание цеплялось за возможные объяснения ситуации. Те ускользали, оставляя меня в абсолютных потемках. На негнущихся ногах вошла в учительскую и попыталась сесть в свободное кресло.

— Форточка? — спросила проверяющая тетради коллега.

— Даже не знаю… похоже…

— В общем так, Алина, — Алевтина Сергеевна уткнулась в монитор и деловито защелкала мышкой, — со вчерашнего дня ты на пенсии. И контракт как раз закончился. А тут нам молодого специалиста прислали. Оттуда, — взгляд завуча уперся в потолок. — Ну ты понимаешь…

— Не понимаю, — я решительно отказывалась понимать эти несуразные объяснения. — Меня что, уволили? За что?! На каких основаниях? И каких это молодых специалистов распределяют в школы в середине года? Особо одаренных?

— Ну это не нам с тобой решать. Да и увольнять тебя никто не собирается. Просто передаем половину ставки новому работнику. Остальное в конце года решим.

— Что — остальное? Значит, в конце года меня под зад коленкой отправят в свободный полет? Вышла в тираж? Оказалась вдруг никому не нужной?! А олимпиады? А конкурсы? А лучшие результаты на ЦТ? А тридцать лет на одном месте…

Я захлебывалась слезами, отчаянием, обидой и минералкой, любезно протянутой мне Алевтиной Сергеевной.

— Ну-ну, не стоит это воспринимать так категорично. Пойми, место человеку нужно обеспечить. А школа у нас маленькая. Три математика, из них два на полторы ставки. Ладно у тебя — тут хоть пенсия компенсирует, а у Натальи Николаевны тоже ведь полставки срезаем. А у нее ребенок-инвалид. Вот кому посочувствовать надо…

— А надомники, а платные услуги, а факультативы? — я цеплялась за жизнь, болтаясь между небом и землей. Внизу призывно маячила пропасть.

— Предлагали. Не согласилась девочка. Чуть не обиделась. Приказано обеспечить полной нагрузкой на общих основаниях.

Я молча давилась слезами, тупо оценивая положение. Конечно, для Наташи это катастрофа. Но и у меня проблем хватает: кредит, английская школа для внука, второе высшее для невестки. И отпуск, который я планировала провести на берегу далекого южного моря.

Теперь все планы летели под откос, а утренняя безнадега ширилась и высилась во всей красе на горизонте недавно еще таких безоблачных перспектив.

— Что-то не так, Алина Анатольевна? — на пути позорного отступления так некстати появился директор.

— А все не так с вашей подачи, Юрий Петрович! — рявкнула я, пытаясь справиться с подступающими рыданиями. — Умеете же вы ценить людей. Как только ветер переменится, переступите через неостывший труп — и вперед, за новыми специалистами.

— Ну не стоит преувеличивать, — поморщился шеф. — Вам же