Гамбит - Татьяна Богатырева

Отряд вырос; вместо Половинки и Охотника пришло аж пятеро бойцов, пятый – почти старик, лет под пятьдесят, только сбежал из города. На мудрых ругался страшными словами, но, чем обидели, не сказал, только поклялся, видно не в первый раз, что будет эту сволочь бить насмерть, как только увидит.

– Насмерть – это правильно. Но если собираешься лезть поперек и думать только о мести, лучше сразу уходи, – предупредил его Сакс. – У меня отряд, а не банда. Колдунов-то не боишься?

– Ничего я не боюсь, – хмыкнул новенький и глянул на Сакса по-новому, с уважением. – А хороший колдун, он целого отряда стоит.

Лиле быстро отвернулась – улыбку, наверное, прятала.

А на следующее утро, когда были почти на месте, вдруг опять забеспокоилась. Дернула Сакса за рукав и сказала – расходиться нельзя. Лучше в одном месте встаньте и ничего не делайте, пока я не скажу. Сакс удивился, а остальные рассердились не на шутку. Новое дело – девка пытается командовать! Да еще вон какие глупости лепит!

– Не девка, а боец, – рыкнул Сакс. – А кто не согласен слушать меня, может идти с Половинкой ловить лягушек. Ждем обоз здесь. – Указал на поросший березами и лещиной холмик, а сам тихонько спросил Лиле: – Что такое-то?

Она поежилась.

– Будто капкан или ловчая яма. Вроде все спокойно, а чувствую.

– Именно здесь? – Сакс оглядел пустую дорогу, нахмурился: ничего похожего на ловушки он не видел, и птицы вели себя как обычно. – А если мы отойдем к последнему холму?

Лиле досадливо поморщилась и замотала головой.

– Нет. Я не про то. Тут другое. Вот ты на охоте зверя на что приманиваешь? А на что приманивают разбойников?

Сакс вздохнул, еще раз оглядел холмы и дорогу, словно мог по колеям определить, сколько стражи на этот раз будет с обозом. Подумал, что с Охотником было бы проще, он бы подсказал. А так придется самому. Клятые рыбники! Неужели со всеми обозами пустили больше солдат? Тогда, пожалуй, полусотни не наберется. И трех десятков, скорее всего, тоже. Самое большее, десятка два с половиной. На их полтора и Лиле… а Ллир их знает, справятся или нет. Но отступить сейчас – позору не оберешься, скажут, струсил желторотый, как кровью запахло.

– Лиле, обещай мне, что, если будет опасно, ты спрячешься и не полезешь под мечи. Пожалуйста.

Она мотнула головой.

– Справимся, ты не думай. Только пусть стоят и не шевелятся.

Не успела договорить – застучали копыта. Едут! Похоже, недооценил рыбников, три десятка стражи будет, не меньше.

– Стрелять – только после меня! – тихо приказал Сакс и отступил за лещину, приготовил лук. Глянул на Лиле, замершую за кустом ирги у обочины, и на всякий случай добавил: – Уши заткните, целее будете.

Обоз показался из-за поворота. Точно, три десятка стражников – в новеньких кольчугах, с железными щитами, озираются. Плохо дело.

И тут Лиле заиграла. Что-то пронзительно-тоскливое, тяжелое. Оборони Матерь, подумал Сакс, закрывая уши ладонями и вглядываясь в стражников, ту пару, что ехала впереди, с отрывом корпусов в десять. Не понял сначала – чудится, нет? Не чудилось. Правый стражник покачнулся и застыл, не моргая, а левый сразу ткнулся лицом в гриву. Тут же – вторая пара. И третья. Только люди, лошади словно не слышали и не пугались, а последние пары уже пришли в себя, пустили лошадей вперед, к лесу, вытащили мечи…

Еще раз шепнув «оборони Матерь», Сакс выстрелил – в мудрого, выставившего впереди себя амулет-солнце и зашевелившего губами. Тут же пустил вторую – в другого Асгейрова слугу – и заорал: стреляй по задним! Бойцы опомнились, на обоз градом полетели стрелы. Сакс снял еще одного луча, последнего – кто-то из бойцов.

Стражники умирали. Засыпали прямо под стрелами, падали с лошадей. А Сакс опустил лук и побежал к Лиле. Показалось, или она покачнулась? Точно, дудочку уронила!

– Лиле?!

Он ломанулся через кусты, но не успел ее поймать: упала прямо в куст, не навзничь, просто села на землю. Бросив последний взгляд на обоз – бойцы добивали последних и ловили перепуганных лошадей, – Сакс развернул ее к себе и заглянул в лицо – белое, осунувшееся, с темными провалами глаз.

– Пчелка-пчелка, дай мне меду, – прошептала Лиле и тихо рассмеялась. Безумно так, страшненько.

Сакс подхватил ее под мышки, усадил к себе на колени и прижал, стал укачивать:

– Тише, маленькая моя, будет тебе мед, не плачь только, моя Лиле…

Он шептал какую-то чушь, гладил ее по голове и качал, качал, а она обняла его за шею слабой рукой и то смеялась, то плакала, то повторяла про мед и звала какую-то козу Глю. В конце концов Сакс сообразил ее напоить, у него во фляжке был клеверный отвар. Напоить тоже получилось не сразу, фейри дрожала так, что зубы стучали по горлышку. Наконец она сделала пару глотков, поперхнулась, закашлялась, но, кажется, немного пришла в себя. Выпив все, что было, шепнула:

– Прости. – Вздохнула тихо и хрипло: – Разлила… жаль, сладкий… тебя зовут, иди, я чуть-чуть отдохну.

Оставлять ее одну не хотелось, но, раз взялся командовать, пришлось. Охотника-то, чтоб выручить, не было. А еще Сакс подумал, что ему нужен в отряде кто-то, кто может подменить, если что. Хоть тот же Мэт.

В лагерь возвращались даже медленней, чем из него уходили: добычи снова взяли много, а оружия и кольчуг – и вовсе гору, каждому бойцу досталось по лошади под седло и по одной в поводу. Они б и телегу прихватили, если б не следы, и так пришлось уходить врассыпную.

После этого похода больше никто не заикнулся о глупой девке. Наоборот, его бойцы теперь всему лагерю хвастали, как их фейри ловко положила стражу, а они сами совсем-совсем не испугались, вот честное слово! И добычу взяли, вам и не снилось! Только Саксу это хвастовство было поперек горла. Сам толком не понимал почему, но казалось, добра из этого не выйдет. Оборони Матерь, еще начнут ему завидовать или командиры озлятся, что полез на рожон. А по Лиле, лучше бы вообще молчали, не дразнили гусей. Вон старик Фианн снова косится, бормочет и показывает пальцами колечки, мол, Асгейр видит тебя. В болото бы этого Асгейра вместе с его слугами! Из-за них Лиле до сих пор не может толком проснуться, всю дорогу от обоза, почитай, у него на руках спала, чтоб покормить, и то приходилось будить.

Охотник вернулся одновременно с ними, Саксовы ребята не успели еще разложить добычу: что в котел, что в погреб, что кузнецу в починку, а что – нести в деревню и менять на еду. Едва поворошив гору кольчуг и оглядев целый табун лошадей, нахмурился, спросил:

– Лиле где?

– Дома, спит.

Нахмурился еще сильнее, бросил взгляд на затеявшего проповедь Фианна.