Гамбит - Татьяна Богатырева

Видимо, Охотнику тоже надоело. Хмыкнул и со странной интонацией сказал:

– Неправильно ты бутер… ты с ним разговариваешь, – поправился и снова хмыкнул. – Посторонись, пусть щучий сын посмотрит, чем развлекается моя доченька. А потом продолжим.

Сакс пожал плечами, но отодвинулся, сам обернулся – и вздрогнул. Руки сами дернулись к луку и тетиве. Из кустов боярышника торчал довольный бурый пятак, а Лиле, шепча что-то ласковое, чесала подсвинку уши и трепала по холке. Кабанчик, раза в полтора тяжелее ее, жмурился и хрюкал, переступая копытцами. Асгейрово отродье тоже хрюкнуло и прошептало:

– Не надо.

Охотник, тоже приготовивший лук просто на всякий случай, все с того же дерева ответил, этак ласково, по-отечески:

– Надо, лучик, надо. Не будешь умницей, моя девочка из тебя душу вынет и на дудочку намотает.

Луч тяжело сглотнул, вытаращил глаза – и охнул одновременно с треском куста, басовитым хрюканьем и тихим проклятием Охотника. Выдергивая стрелу, Сакс обернулся и выстрелил навскидку, прямо в здоровенную клыкастую морду, торчащую из боярышника всего в трех шагах от Лиле. Охотник одновременно с Саксом метнул в ту же морду нож. Кабаниха тяжело рухнула, дергая копытами и ломая куст, Лиле отскочила и завизжала, а подсвинок обиженно хрюкнул и пошел на нее. Мстить за мать или требовать ласки, Саксу было все равно. Он снова выстрелил – попал кабану в шею, и еще… остановился лишь после третьей стрелы (хотя в туше почему-то торчало шесть), когда кабанчик осел в траву и затих.

Охотник опустил лук и дрожащей рукой вытер лоб.

– Чистое везение… чтоб матерого кабана с одной стрелы… – И тут же нахмурился, словно сам на себя разозлился. – Так, парень. Как Дунка лечить, луч не знает. А раз не знает, то он нам не нужен.

Луч завопил, как будто его уже резали. Нечленораздельно и пронзительно, про «не отдавайте колдунье!».

Но Саксу было не до него. Лиле, метнувшаяся в сторону от кабанчика, запуталась в соседнем кусте, дернулась раз, другой, исцарапалась и сейчас замерла, дрожа и даже не пытаясь освободиться.

– Маленькая, тише, все уже, – шепнул Сакс, выпутал ее из веток и на руках отнес к поваленному дереву.

Она сначала вцепилась ему в куртку, потом смущенно и по-девчоночьи шмыгнула носом и разжала пальцы. Присела на дерево, рядом с Охотником, и уставилась вроде в никуда, а получилось – на луча. Тот на мгновение замолчал, а потом завыл и забился. Охотник досадливо стукнул по стволу кулаком.

– Да он так на нас еще какую пакость наведет! Слышь, парень, уведи-ка его. Сам понимаешь. А я костром займусь, раз уж у нас мясо само пришло.

Кивнув, Сакс занялся лучом: стукнул рукоятью ножа в висок, чтоб замолчал, развязал веревку и связал луча заново, руками назад. Заткнул ему рот комом травы. Чтобы не тащить на себе, пришлось плеснуть лучу в лицо из фляги и только тогда вести прочь. Луч не вырывался, лишь косился на Лиле, пока полянка не скрылась из виду.

– Ну, расскажешь кое-что или вернемся? – спросил Сакс, прислонив луча к толстому ясеню.

Луч закивал и замотал головой, мол, что угодно, только не к колдунье!

– Вот и хорошо, – буркнул Сакс, жестом приказывая лучу сесть и устраиваясь напротив, прямо на травянистой кочке. – Вот теперь и поговорим…

Сакс не очень надеялся, что луч много знает. В конце концов, лучи – всего лишь охрана и тягловая сила. Но этот рассказал много – правду пополам со слухами, а что-то и сам выдумал, чтоб чуть дольше пожить.

Прежде всего Сакс спросил, что мудрые сотворили с кузнецом. Питье такое, ответил луч, из особых трав и зачарованное, чтобы добрым людям на здоровье, а колдунам на погибель. От того питья колдуны становятся слабые и послушные, что им мудрый с Асгей-ровым солнцем ни прикажет, все исполнят, хоть мать родную убьют. А жгут колдунов для того, чтоб не наступила снова Великая Сушь. Чем больше колдунов принести в жертву, тем добрее Асгейр и дальше Сушь. Вот когда колдунов вовсе не останется, тогда и Суши не будет, мертвые земли оживут, вместо пустыни станет море и наступит благодать…

Хрустальные сказки это, фыркнул Сакс. Луч возмутился – не сказки, так сказано в священных книгах! От колдунов все беды, они и солнечную волшебную силу крадут, и Сушь вышла от колдунов! Раньше-то, пока демоны, которых чтите богами, не осквернили Хрустальный город, были только фейри и люди, никаких поганых колдунов.

Так что там с фейри, переспросил Сакс луча, снова начавшего нараспев читать Солнечную Книгу – о могуществе Асгейра, о том, что мудрых даже короли должны слушаться и чтить, ибо они суть голос бога. Луч осекся, нездоровый блеск в его глазах потух.

Мало осталось фейри, сказал, ищем их повсюду, выманиваем, а они не ловятся и сами к мудрым не идут. Вон сколько раз ходили к Девьему озеру, там точно фейри живут! А ни разу не нашли. Глупые фейри прячутся, забыли своего истинного бога и озеро свое прячут. Его никто увидеть не может, даже если тейронца в проводники взять, все равно заплутают и ничего не найдут. Как зачем фейри? Не в жертву, ты что, как можно! Их сам Асгейр ждет в Хрустальном городе, там медовые реки и сырные холмы, пироги на деревьях и летучие кони, все как встарь было. Только потаенная тропа, что ведет в город, не открывается ни людям, ни колдунам, только фейрям.

В сырные холмы Сакс не верил, и в то, что в Тейро-не в каждой деревне по десятку колдунов, тоже. Но луч понизил голос, привык, видно, бояться своих мудрых, и зашептал: да их столько, что на костры надо целый лес! Думаешь, нужна Луайону ваша тощая земля? Да плевать хотели мудрые и на Тейрон, и на Луайон! Им колдуны нужны – и порядок. Вот будет империя без колдунов, будет большая армия, пойдем и дальние земли обращать в правую веру! А тейронских колдунов всех предадим очистительному пламени, даже тех, которые лорды. Да что там, и в королевской семье, говорят, колдунское семя проросло! Вот как только принц Артур взойдет на трон и родит сына без дурной крови, тут-то и настанет большой праздник: всем колдунам смерть, добрым людям счастье. И тебе будет счастье!

Луч еще понизил голос:

– Возьми амулет, своей кровью напои, чары-то с тебя все спадут! Тебя ж колдунья заворожила, глупый, совсем пропадешь, молодой совсем, не жаль головы-то? Дождись, пока уснет, свяжи ее, рот заткни и надень амулет на шею, она колдовать не сможет – а ты ее Асгейру отдай. Асгейр добрый, милость тебе явит, и мудрые золота дадут, а то и в лучи возьмут-то, ты только…

Сакс оборвал его затрещиной. Луч замолк, подавился своим ядом.

– Кострами себе счастье покупаете, щучьи дети? Мне такого не надо.