Конкурс Мэйл.Ру - Оксана Аболина

Я выскочил из подворотни, бросил взгляд на парадную — оттуда кто-то выходил, я, не задумываясь, повернул налево, в сторону Каменноостровского моста. Начал методично считать, чтобы выровнять дыхание и почти сразу перешел на хороший темп. Несколько раз оглянулся через плечо — да, за мной гнались. И преследователь был силен, он легко шел на моей скорости, при этом держал одной рукой у уха телефонную трубку. Я поднажал, мне очень не хотелось столкнуться с целой сворой сатанистов или чтобы в меня опять кто-то стрелял — я не знал, каких радостей мне стоит теперь ждать от жизни. О том, чтобы сейчас тормозить и разбираться с хиппиной трубкой, речь не шла, я не был уверен, что она вообще работает после моего прыжка из окна.

Я проскочил круглосуточную аптеку, в которой собирался купить лекарство для Цыпленка, хотя, возможно, имело смысл в нее забежать и затихариться — под присмотром камер, вероятно, преследователь не стал бы на меня нападать. Впрочем, недавний опыт в магазине не слишком-то обнадеживал, тогда повезло, но обстоятельства менялись не по дням, а по часам, и, попав в замкнутое помещение, я рисковал оказаться в ловушке.

Я добежал до Каменноостровского моста, но не рискнул через него перебираться — слишком он был открытым и удобным для нападения местом. 180 метров без возможности куда-либо свернуть, кроме как прыгнуть с огромной высоты в воду меня не прельщали. Я повернул на Песочную набережную и понесся вдоль Малой Невки. По Большому Крестовскому мосту ехала патрульная машина, раздался предупредительный вой сирены. Я остановился, как вкопанный. Мой преследователь замешкался, не зная, как себя вести, и в результате затормозил на расстоянии вытянутой руки от меня. Это был незнакомый мне сатанист — этого я еще не видел — низкий лоб с тремя шестерками и выдвинутая челюсть не предвещали при встрече утонченной интеллектуальной беседы.

Двое патрульных вылезли из машины, третий остался за рулем. У меня был с собой паспорт, я показал его, патрульный идентификатор личности подтвердил мое место проживания, отпечатки пальцев и отсутствие судимости. Я не стал говорить о том, что за мной гнались, несмотря на явную очевидность этого. Сказал, что каждое утро занимаюсь пробежкой по системе Купера. Купер был известной исторической личностью еще во времена моего скаутского младенчества. Каждому не справившемуся с заданием на местности вожатый уныло грозил, что бегать ему всю жизнь по системе Купера — то бишь по-стариковски, с оглядкой. Почему-то сейчас мне это вспомнилось, взбрело на ум, и очень удачно — судьба это, ангел мой, видно, подсказал — самый старший из патрульной тройки, как оказалось, баловался бегом по этой системе. Мы поговорили с ним немного о скоростях, о графиках движения, я, мыча, все больше поддакивал, так как практически ничего об этой системе не знал, кроме того, что она стариковская. Сошло. Меня отпустили. А вот сатаниста задержали, у него не было документов, зато в кармане оказались шоккер и инерционный нож, перед задержанием он потребовал, чтобы ему позволили позвонить домой, по закону ему это полагалось. Патрульные заспорили между собой, старший явно мне симпатизировал и хотел максимально обезопасить. Младший был педант и требовал исполнения закона. Пока они препирались, я вежливо кивнул на прощание головой и побежал назад по набережной. Ох, это было тяжело. Пока я стоял и разговаривал с патрульными, растянутые при прыжке со второго этажа мышцы и сухожилия стали невыносимо болеть.

Добежав до Каменноостровского моста, я остановился, вытащил трубку Хиппы. Крышку, под которой было защитное устройство, больше не нужно было открывать, выдвигая антенну — она отломилась напрочь. Я нажал подряд три единички, чтобы посмотреть сочетание клавиш для обезболивающего укола, но дисплей горел ровным голубым холодным светом, и никакая информация на нем не появлялась. Трубка не работала. Я сунул ее в карман и хотел уже отправиться потихоньку в аптеку, как вдруг в пяти метрах передо мной резко затормозила повернувшая на набережную машина. Запрещенное испокон веку для парковки место. Все четыре двери машины открылись практически одновременно. Я не стал ни о чем размышлять и побежал по мосту. Это было направление против движения автомобильного потока. Если это были враги, то им надо было или бежать за мной следом, или ехать до ближайшего места разворота — там, где меня спас патруль. Конечно, если машина была угнанная, они могли повернуть прямо здесь — им ничто не грозило. Датчики движения дороги фиксировали только номер машины, и личность ее хозяина. Я оглянулся. За мной бежали. Их было шестеро. Я поднажал и припустил изо всех сил.

ЧАСТЬ ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Я припустил изо всех сил, инстинкт самосохранения гнал меня. Я знал, что если сумею преодолеть сто восемьдесят метров моста и еще пятьдесят по набережной, мимо Оранжерей принца Ольденбургского, то у меня есть шанс. И очень даже неплохой шанс. Если я нырну в ночную мглу Каменноостровского парка, то найду, где укрыться. Остров я, слава Богу, знал, как свои пять пальцев. Надежда придавала мне силы, которых, казалось, уже совсем не осталось. Вот уже, середина моста, сейчас бежать станет легче, вниз — все-таки не вверх. Правда, не только мне станет легче. Сзади я слышал усиливающийся топот догоняющих меня преследователей. Затем что-то толкнуло меня в плечо, я подумал, что — всё, каюк, догнали, схватили, сгикнулся Скиталец, но нет, показалось, никто меня не держал, я дернулся еще быстрее, услышал, как у самого уха что-то просвистело, и понял, что я ранен, в меня стреляют. Я согнулся и понесся противолодочным зигзагом — от перил до поребрика и обратно. Я не знал, как далеко от меня враги — сейчас не было времени и возможности оглядываться: в начале погони, пока сатанисты выходили из машины и разгонялись, я сумел заработать небольшую фору, и я надеялся, что хотя бы сохраняю ту же дистанцию, что прежде. Если расстояние между нами меньше пяти метров, то стрелок рисковал попасть в своих, если не остановится и не прицелится как следует. Я добежал до конца моста. Заворачивая, глянул через плечо — до преследователей было метров двадцать, не меньше. Проскочил мимо церковного дома, стоящего на углу, мне так часто приходилось в нем дежурить. Там ночевал сторож, но он не был вооружен, вдвоем мы не справились бы с шестерыми врагами, и я оказался бы в западне, затащив в нее при этом безвинного человека. Я пробежал мимо Оранжерей и с облегчением скрылся в темноте парка. Топот стал слышен слабее. Я вихлял между деревьями, добежал до русла ручья, через который перекинулся Горбатый мостик и прыгнул вниз. Скрючился под мостиком и услышал, как через несколько мгновений что-то прогрохотало сверху.