Известие о похищении - Габриэль Гарсиа Маркес

Спецслужбы полиции в последнее время получали несколько анонимных звонков о передвижении вооруженных людей по маршруту Сабанета — Копакабана, прежде всего в районе поместий Альто-де-ла Крус, Вилья-дель-Росарио и Ла-Бола. Вероятно, Диану и Ричарда планировали спрятать в более безопасной усадьбе Альто-де-ла-Крус, расположенной на вершине крутого лесистого склона, откуда хорошо просматривалась вся долина до самого Медельина. Телефонные доносы и сведения, полученные полицией из других источников, стали поводом для операции по прочесыванию этой местности. В крупной военной акции участвовали два капитана, девять младших офицеров, семь унтер-офицеров и девяносто девять рядовых полицейских; действовали они на земле и в воздухе при поддержке четырех вертолетов, оснащенных крупнокалиберными пулеметами. Впрочем, на вертолеты боевики не обращали никакого внимания: они часто летали над головой, но ничего серьезного не происходило. На этот раз один из охранников случайно выглянул за дверь и испуганно вскрикнул:

— На нас идет «закон»!

Момент для атаки полиция выбрала весьма благоприятный: четверо дежурных охранников не относились к числу самых решительных и слишком испугались, чтобы защищаться, а Диана с Ричардом умышленно тянули время. Диана почистила зубы, надела выстиранную накануне белую блузку, кроссовки и синие джинсы, в которых ее похитили и которые теперь болтались на ней — так она похудела. Ричард тоже сменил рубашку и собрал операторское оборудование, возвращенное ему накануне. Грохочущие вертолеты то облетали дом и удалялись в долину, то возвращались, почти касаясь верхушек деревьев, отчего охранники совсем потеряли голову. Они начали орать и выталкивать заложников из дома. Пленникам надели белые шляпы, чтобы сверху их приняли за местных крестьян. На плечи Дианы накинули черную шаль, а Ричард надел свой кожаный пиджак. Охранники приказали журналистам бежать в гору и сами побежали поодиночке с поднятыми вверх автоматами, готовые открыть огонь по приближающимся вертолетам. Диана и Ричард начали карабкаться вверх по каменистой тропе. Подъем оказался очень крутым, а солнце палило прямо над головой. Уже через несколько метров Диана выбилась из сил, и в это время появились вертолеты. При первой очереди Ричард бросился на землю. «Не двигайся! Притворись убитым!» — приказала ему Диана. И тут же вскрикнула и упала рядом лицом вниз:

— Меня ранили. Не могу пошевелить ногами.

Не чувствуя ног, как, впрочем, и боли, Диана попросила Ричарда осмотреть ее спину. Перед тем, как она упала, ее будто током ударило в поясницу. Задрав блузку, Ричард увидел левее крестца маленькое аккуратное отверстие без крови. Стрельба все приближалась, Диана уговаривала Ричарда оставить ее и спрятаться, но он не уходил, дожидаясь, что кто-нибудь поможет раненой. Он вложил в ладонь Дианы образок Девы Марии, который постоянно носил в кармане, и вдвоем они стали молиться. Неожиданно перестрелка прекратилась, а на тропе показались два агента Элитного корпуса с автоматами наизготовку.

Стоя на коленях перед Дианой, Ричард поднял вверх руки и закричал: «Не стреляйте!» Один из полицейских удивленно посмотрел на него и спросил:

— Где Пабло?

— Не знаю,— ответил Ричард.— Я — Ричард Бесерра, журналист. А это Диана Турбай, она ранена.

— Документы! — потребовал полицейский.

Ричард предъявил свое удостоверение. С помощью военных и появившихся из зарослей крестьян они уложили Диану на простыню и, как в гамаке, перенесли к вертолету. Теперь ее раздирала невыносимая боль, но она была в сознании и держалась спокойно, хотя понимала, что умирает.

Спустя полчаса военные по телефону сообщили экс-президенту Турбаю, что его дочь Диана и Франсиско Сантос освобождены из плена в результате операции Элитного корпуса полиции в Медельине. Турбай сразу позвонил Эрнандо Сантосу, а тот, вскрикнув от радости, приказал телефонисткам своей редакции сообщить эту новость всем членам семьи. После этого он позвонил Альберто Вильямисару и рассказал ему все, что узнал. «Чудесная новость!» — искренне обрадовался Вильямисар, но сразу же подумал, что теперь, после освобождения Дианы и Пачо Сантоса, единственными, кого мог расстрелять Эскобар, оставались Маруха и Беатрис.

Вильямисар сделал несколько срочных звонков, включил радио и понял, что новость еще не попала в эфир. Он уже собирался набрать номер Рафаэля Пардо, как вдруг опять зазвонил телефон. Эрнандо Сантос, совершенно подавленный, сообщил, что Турбай ошибся, говоря об освобождении Франсиско. На самом деле освободили телеоператора Ричарда Бесерру, а Диана тяжело ранена. Эрнандо, конечно, расстроила ошибка, вызвавшая преждевременную радость, но еще больше его испугало отчаяние в голосе Турбая.

Когда Марте Лупе Рохас позвонили из телестудии, чтобы сообщить об освобождении сына, ее не оказалось дома. Отправляясь навестить братьев, она всегда брала с собой транзистор, чтобы слушать новости, И именно в тот день — впервые со дня похищения сына — приемник сломался.

Узнав от кого-то, что ее сын спасен, Марта села в такси и попросила шофера включить радио. Почти сразу она услышала знакомый голос журналиста Хуана Госсайна: он сообщал, что из Медельина пока поступает противоречивая информация. Подтверждается, что Диана Турбай погибла, но о судьбе Ричарда Бесерры ничего не известно. Марта начала шепотом молиться: «Господи, отведи от него пули, сделай так, чтобы они прошли мимо». Как раз в этот момент Ричард безуспешно пытался дозвониться из Медельина домой и сообщить матери, что он в безопасности. Телефон не отвечал. Сердце Марты забилось от радости, когда она вновь услышала взволнованный голос Госсайна:

— Экстренное сообщение! Телеоператор Ричард Бесерра жив и на свободе!

Марта так разрыдалась, что успокоилась лишь поздно вечером, когда встретилась с сыном в редакции «Криптона». Этот момент она вспоминает по сей день: «Кожа да кости, бледный, бородатый — но все-таки живой!»

Чуть раньше о случившемся известили Рафаэля Пардо: в его приемную позвонил знакомый журналист и попросил уточнить одну из версий полицейской операции. Пардо связался с генералом Масой Маркесом и директором полиции генералом Гомесом Падильей. Ни тот, ни другой об операции ничего не знали. Спустя минуту Гомес Падилья доложил, что подразделение Элитного корпуса прочесывало местность в поисках Эскобара и случайно наткнулось на боевиков. Гомес заверил, что полицейские не располагали какой-либо информацией о спрятанных в данном месте заложниках.

Узнав о том, что случилось в Медельине, Турбай сразу стал звонить Нидии в загородный дом в Табио, но телефон там не работал. Тогда он послал в Табио машину с начальником своей охраны, поручив ему сообщить, что Диана спасена и проходит обычное обследование в медельинском госпитале. Нидия узнала об этом в два часа дня, но вместо того, чтобы разделить бурную радость всех членов семьи, с болью и отчаянием вскрикнула:

— Диану убили!

По дороге в Боготу она жадно слушала радио, и в сердце росла тревога. Позднее Нидия вспоминала: «Всю дорогу я плакала, но это были не громкие рыдания, а тихие стоны». Заехав домой переодеться, Нидия отправилась в аэропорт, где родственников ждал президентский «фоккер», после тридцати с лишним лет интенсивной эксплуатации летавший, можно сказать, на честном слове. В тот момент было известно лишь то, что Диана находится под пристальным наблюдением врачей, но Нидия уже не верила никому и ничему, кроме своего материнского инстинкта. Она прошла прямо к телефону и попросила соединить ее с президентом страны.

— Диану убили, господин президент,— сказала она.— И это — ваша работа, ваша вина и ваше каменное сердце.

Президент поспешно ответил, что у него, наоборот, хорошие новости.

— Нет, сеньора,— он говорил подчеркнуто спокойно.— Мне известно, что проводилась силовая операция. Точных результатов пока нет, но Диана жива.

— Это не так,— настаивала Нидия.— Ее убили.

Президент поддерживал прямую связь с Медельином и был уверен в обратном.

— Откуда вы знаете?

Ответ прозвучал с абсолютной уверенностью: «Мне подсказывает сердце матери».

Сердце матери не ошиблось. Примерно через час представитель президента в Медельине Мария Эмма Мехия поднялась на борт самолета, доставившего семью Турбай, и сообщила трагическую новость. Диана скончалась от потери крови после того, как врачи несколько часов безуспешно боролись за ее жизнь. Она потеряла сознание еще в вертолете на пути в Медельин и больше в себя не приходила. Ее позвоночник был перебит на уровне поясницы высокоскоростной разрывной пулей среднего калибра, разорвавшейся внутри тела и вызвавшей общий паралич с необратимыми последствиями.

Нидия испытала страшное потрясение, увидев в госпитале дочь, лежащую на хирургическом столе,— голую, накрытую только окровавленной простыней, с безжизненным лицом и бесцветной от полной потери крови кожей. Ее грудь рассекал огромный шов на месте разреза, через который хирурги проводили прямой массаж сердца.