Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия - Лекуте Клод

Полая гора — это не только другой мир, но и царство мертвых, о чем свидетельствует последняя фраза. Стоит отметить, что мотив другого хода времени в потустороннем мире был хорошо известен в Средние века благодаря его упоминаниям в exempla, в частности авторства Жака де Витри (De quodam valde religioso abbate) или Мориса де Сюлли (Il fu un bons hom de religion)[268]. Его можно видеть и в одном из сюжетов народных сказок «край, где никто не умирает» (AT 470B), а также в сказке «Человек, который не хотел умирать»:

Петер не хотел умирать и отправился на поиски страны бессмертия. Он пришел в страну, где с момента сотворения мира никто не умирал, но ее землю пожирала птица, и вскоре тому миру суждено было исчезнуть. Тогда он двинулся дальше и попал на остров, где также не было смерти, но море вокруг него выпивала рыба, а с концом моря наступил бы и конец мира. Петер встретил фею, которая перенесла его на звезду, где жила сама и где никто никогда не умирал. Он пробыл там много веков, но заскучал и захотел вновь увидеть свою деревню. Не сумев отговорить его, фея дала ему коня, который мог перенести его домой, и велела не сходить с него на землю. Петер приехал уже в другую деревню, стоявшую на месте той, где он жил прежде, и жители ее с трудом понимали его язык. Поехав дальше, он увидел увязшую в грязи телегу, и возница попросил его о помощи. Петер спустился с коня, но возницею тем была Смерть. Телега же обратилась грудой башмаков — тех, что Смерть сносила, разыскивая Петера[269].

Здесь стоит обратить внимание на две вещи: волшебный мир фей, он же мир бессмертия (как Авалон), и конь в роли психопомпа — проводника душ умерших. В 1888 году Франсуа-Мари Люзель (1821–1895) записал сказание о путешествии — в данном случае в рай земной, — где элементы язычества сплетены с бретонскими верованиями:

Юный Гоазик отправился на поиски «неведомых красавиц, чей дом — рай земной». Старуха рассказала ему то, что знала, и дала волшебную палочку, которая привела его сначала к одной, а после к другой сестре этой старухи. Вторая сестра поведала, что он должен пойти в рощу с прудом, куда приходят купаться четыре принцессы; заходя в воду, они оставляют на берегу свои одежды и крылья. Гоазику нужно было украсть наряд и крылья самой младшей из принцесс. «Затем ты взберешься ей на спину, и она отнесет тебя в рай земной». Гоазик сделал, как она велела, и попал куда хотел, и настолько ему там понравилось, что «пятьсот лет спустя ему казалось, будто он пробыл там всего пять лет». Ему захотелось вновь увидеть своего отца, и принцессы вернули его на землю, но все для него там было уже незнакомым, и он решил вернуться к пруду. Подходя к роще, он заметил увязшую в колее телегу; она была загружена старым тряпьем людей всех возрастов и сословий. Возчик, седой старик с косой, спросил его имя. Гоазик назвался, и старик ответил: «Вот уже добрых пятьсот лет, как я ищу тебя». Этот старик был Смертью (Анку[270]), своей косой он отсек Гоазику голову и бросил его тело к себе в телегу[271].

По сравнению с предыдущей сказкой эта выглядит как христианизированная версия «оригинала» либо, наоборот, как мирское переложение христианского сюжета. Сложно решить, какой из вариантов ближе к истине. Конечно, здесь говорится о рае земном, но в нем обитают женщины-птицы, представляющие собой разновидность архетипа девы-лебедя (femme-cygne).

Когда фея (faé) женского или мужского пола влюбляется в человека, она или он может заполучить его, похитив, отправив за ним чудесный корабль (о них мы поговорим чуть позже) либо организовав для него цепочку подсказок, по которой он должен идти.

1. Похищение. В ирландской легенде «Сватовство к Этайн» (Tochmarc Étaín, IX в.)[272] рассказывается о том, как Мидир из холма Бри Лейт (síd of Brí Léith), король другого мира, похитил Этайн, жену Эохайда Айрема — короля Ирландии. Он схватил ее за правую руку и унес через дымовое отверстие в крыше, люди же видели, как оттуда вылетели двое лебедей[273]. Этот текст интересен тем, что согласно ему девы-лебеди могут быть смертными женщинами, оказавшимися в другом мире, что объясняет их двойственную природу — женщин и лебедей. Безусловно, возникает желание с опорой на эту гипотезу пересмотреть и с большим вниманием изучить сказки и легенды, где муж или жена принимают облик животного.

В германском мире Фридрих Швабский рассказывает о поисках рыцаря, который, нарушив табу, потерял возлюбленную: та улетела, приняв облик голубки. Благодаря молодой женщине, обратившейся ланью, он сумел найти свою любимую, чье королевство носило говорящее название Сияющая равнина[274].

Итальянский роман XIV века «Лиомбруно» (Liombruno), в котором угадывается мотив народной сказки с сюжетом АТ 400 («муж в поисках пропавшей жены»), повествует о том, как леди Аквилина в облике орла похитила героя, когда тот был еще подростком, вырастила его и вышла за него замуж. Однажды он испросил у нее разрешения навестить родителей. Она разрешила, но велела, чтобы он вернулся не позднее чем через год и четыре дня. Он потерял счет времени и вынужден был отправиться на поиски жены. После всевозможных приключений он вновь нашел ее в замке на вершине высокой горы[275].

2. Отправка корабля. Этот вариант описан в романе «Партонопей Блуасский» (Partonopeu de Blois).

3. Цепь наводящих подсказок. В романе «Зейфрид де Ардемонд» (Seifried de Ardemont)[276] Альбрехта фон Шарфенберга (XIII в.) фея бросала на дорогу, ведущую к ней, разные предметы. Дорога пролегала через пустошь, на которой вскоре выросла внушительных размеров гора.

Добравшись до подножия горы, Зейфрид и его верный оруженосец Вальдин обнаружили, что оно густо поросло терновником. Через эти заросли не вела ни одна тропинка, и они кишели всевозможной живностью: змеями, драконами и львами. Зейфрид и Вальдин взошли на гору и обнаружили с другой стороны великолепный луг, на котором были разбиты роскошные шатры. «Если это и не Царствие Небесное, то по меньше мере рай!» — воскликнул Зейфрид.

Средневековые авторы вводят в свои произведения иной мир или намекают на него тремя разными способами: при помощи самой структуры приключения, через препятствия, с которыми сталкивается герой, и посредством географических названий. Действие средневековых романов и эпических произведений всегда имеет тесную связь с ландшафтом. Герой пересекает дикие пространства: леса (например, Gaste Forêt aventureuse и Forêt desvoiable в «Ланселоте»), пустоши, горы или топи. Эти элементы не используются случайным образом; они комбинируются для создания местности определенного вида и служат многочисленными сигналами для слушателей и читателей, размечающими путь героя. Вербальная характеристика окружающих героя ландшафтов — своего рода намек на то, что случится далее. Герой пересекает «ничейные земли», простирающиеся между цивилизацией и дикой природой, и сразу же оказывается втянутым в приключение. Рассмотрим один пример. Пойтилье отправляется в лес на охоту за белым оленем, его гончая устремляется за добычей, и герой следует за ней через ельник. Он теряется, ночует в поле, замечает на пустоши оленя, вновь упускает его из виду и находит «прелестный дом на лугу», где его гостеприимно встречают две девы. Его путь именуется неведомым или неизведанным. Происходящее не становится для читателя неожиданностью, ведь очевидно, что, перейдя через пограничный лес, Пойтилье, следуя за оленем-проводником, вступил на землю фей[277].