Рыжее наказание для плохих мальчиков - Лея Кейн

схватила вилку и принялась их усердно взбивать. — Не рассчитывай, что я продолжу заражать твоей магией остальных. Так что можешь забирать ее обратно. Без тебя справимся с этими варварами. И вообще скажи мне спасибо, что сделала тебя сильнее. При нашей первой встрече ты был маленьким, хилым кошаком, который только и делал, что свистел на каждом слоге. А сейчас окреп, растолстел, оборзел. — Сыпнула горстку муки в яйца и продолжила взбивать.

«Готовка — это не твое».

— А мотивация — не твое! — огрызнулась я, с грохотом поставив миску посреди стола. — И вообще: надо — спи с ними сам! А я посмотрю, как это у тебя получится, котяра породы дикошарикус обыкновенный!

— Кошечка, с кем ты разговариваешь?

Я так увлеклась спором со Шрайком, что не заметила, как Иган вошел в хижину.

— Ты что, готовишь? — Он удивленно посмотрел на стол, окруженный облачком мучной пыли, и улыбнулся. — Неожиданно.

— Я тоже не ожидала увидеть тебя с мечом, — ответила, выдохнув. — Прости меня, Иган.

— Это ты прости меня, Октавия. — Он стремительно подлетел ко мне, подхватил в свои объятия и уткнулся лицом в мою шею. Мощный, горячий, потный мужчина, ради меня пожертвовавший своими принципами. — Ты хотела помочь, а я обидел тебя.

— Нет, это я виновата перед тобой. Я забыла, что ты мужчина, и в некоторые вопросы я вообще не должна совать нос.

Перенеся меня через всю комнату, Иган прижал меня спиной к стене, нашел мои губы своими и обжег их пылким поцелуем. Заставил задрожать в его объятиях, окунуться в наш океан страсти, вновь почувствовать себя самой желанной.

— Люблю тебя, кошечка… — зашептал сбивчиво. — Ты — вся моя жизнь…

— А ты — моя, — ответила я, обвивая мускулистое мужское тело руками и ногами. — Давай пообещаем друг другу больше не ссориться.

Он улыбнулся, не прекращая поцелуя. Рукой залез под обтягивающую ткань платья и задрал его. Пальцами отодвинул край трусиков и ответил мне немым, но ясным заверением согласия.

— А-а-ах! — вздохнула я, ртом поймав глоток воздуха.

Перед глазами все поплыло. Мои ногти впились в твердую мужскую плоть. Тело бросилось в бой, предоставляя всю меня магии любви.

Он ревновал. Я чувствовала это своим обостренным кошачьим чутьем. Ревновал ко сну, который мы все трое посмотрели, как кино. Хотел забыть, выбить из головы, стереть. Он вторгался в меня в бешеном ритме, не дающим нам даже нормально дышать. Снова и снова. Рывками. Напором. Убеждая самого себя, что я принадлежу только ему единственному.

Я растворялась в нем. Он — во мне. Мы сплетались в нечто невероятно мощное, энергичное, пульсирующее. Превращались в эпицентр бури. Наполнялись приливом нескончаемых сил. Два диких зверя, жаждущих утоления жуткого голода. И даже когда кончили, не отлипли друг от друга. Целовались, воруя отрывистое дыхание, растягивая полученное удовольствие и просто наслаждаясь тем, что выделили себе несколько чудесных минут.

Только грохот тяжелого кулака, яростно бьющего по двери, отвлек нас от поцелуев. Иган опустил меня на ноги и, быстро подтянув штаны, обернулся. На пороге возник Герард в привычном ему грозном виде.

— Пора, — коротко сказал он, приземлив нас в реальность. — На горизонте корабли с варварскими парусами…

Глава 9

Морской ветер словно аэрозолем покрывал губы солью. Они быстро сохли. Приходилось часто облизывать и даже покусывать их от волнения, отчего в горле жутко першило, хотелось пить. Но было не самое подходящее время ныть и капризничать. Попросить воды — это доказать Герарду и остальным, кто в меня не верил, что я слабачка.

Он передал подзорную трубу Тартису и задрал лицо вверх. Прямо над смотровой площадкой, которую мы облюбовали небольшой компанией, рассредоточилось две дюжины вооруженных солдат. Копья, катапульты, стрелы, просто камни — обложились всем, чем только можно отбиваться.

Корабли приближались. Они шли на всех парусах. Семь огромных фрегатов в два ряда: четыре впереди и три позади. Слышался боевой клич и гул труб.

Не отрывая сосредоточенного взора от вражеских суден, Тартис подозвал Камаэля.

— Передай Ранстору, что у второго и четвертого потрепаны бархоуты. У того, что идет в середине второго ряда, фокмачта на добром слове держится. А те, которые по обе стороны от него, вооружены лучше остальных.

— Капитаны?

Тартис мотнул головой. Никаких капитанов он не видел.

Кивнув, Камаэль поспешил передать информацию. Я понятия не имела, где был Ранстор. Меня в подробности его плана никто не посвящал. Знала лишь, что на Синларе восемь смотровых площадок, которые служили лучшим местом швартовки. Поэтому было решено облить их смолой и поджечь. А остальные уязвимые места берегов отстаивать своими силами.

— Вы уже участвовали в морских боях? — осторожно поинтересовалась я у Тартиса.

— Нет, — ответил он, отнимая подзорную трубу от лица. — Но море многому научило. Справимся.

— Мы первыми нападем? — едва спросила я, как мимо меня со свистом пролетела стрела. Ударилась о каменную стену за спиной и переломилась пополам.

— Пригнись! — Иган положил ладонь на мою шею и резко толкнул меня к земле.

Над нами засвистели стрелы, прорезающие воздух. Ползая на брюхе, Герард быстро собирал вещи в сумку и глухо ругался. Швырнув ее вглубь темного тоннеля, заорал нам:

— Уходите!

Ногой толкнул бочку, и та покатилась по наклонной, покрывая площадку густой пахнущей деревом смолой.

Тартис первым юркнул в тоннель, за ним — Анаэль. Иган толкнул меня вслед за ним, но его вдруг отбросило от меня.

— Ауч! — вскрикнул он, схватившись за плечо, из которого торчала стрела.

По его рубашке поползло алое пятнышко.

— О, боже! — Я подползла к Игану, судорожно ощупала его и потянула за собой.

Нельзя терять контроль. Нельзя. Надо выволочь его отсюда.

— Уходи, Октавия! Я сам выберусь! — сквозь боль велел он, но я и ухом не повела. Каким-то образом сумела запихнуть его впереди себя и напоследок оглянулась.

Герард никак не мог поджечь смолу. Огниво его подводило. Не выдавало ни искорки. А корабль упрямо шел вперед, стремительно сокращая расстояние. Плюнув на жалкие попытки, Герард бросил огниво, разжал свою мощную ладонь, на которой из ниоткуда возник огненный шар, и запустил его в бочку. Та взорвалась, щепками разлетевшись в сторону и поджигая каждый сантиметр, покрытый смолой. Сам Герард едва унес ноги, перепрыгнув через огненную стену и оказавшись прямо передо мной. Пахнущий копотью