Рыжее наказание для плохих мальчиков - Лея Кейн

покраснею, как помидор. Мурашки по коже бежали от воспоминаний, как в своих фантазиях я отдавалась ему, сгораемая под ласками двух любовников.

— У меня есть немного времени, — настаивал он, приближаясь ко мне со спины.

— Я больше не нуждаюсь в твоих советах.

— Ты нуждаешься в друге. А дружить у нас вроде получалось…

— Пока ты меня не трахнул.

Ранстор остановился в шаге от меня. Мурашки застыли, приклеившись ко мне лапками и щупальцами. В голове все смешалось: наши разговоры по душам в тюремном одиночестве, прогулка по ночному полю, споры, секс, сон, его обращение в гигантскую объятую огнем кошку... Простите, кота. Этот человек был источником силы, энергии, вдохновения, как бы я на него ни злилась. А еще он умел подбирать слова. Самые простые, но попадающие точно в цель. Неудивительно, что дослужился до звания главнокомандующего и ловко отвернул все войско от верности короне.

— Не стану врать, ваша пара мне кажется нелепой, — заговорил он, явно блуждая взглядом по моим волосам. — Сильная, уверенная в себе, яркая женщина и нерасторопный, чрезмерно добропорядочный заучка.

— Между прочим, когда Иган узнал, что тебя посадили под замок, он высказал по этому поводу негодование.

— Он возмутился бы, даже окажись на моем месте Харди.

Отмирая, выдохнула и поднялась. Развернулась к Ранстору, скрестившему руки на груди, и спросила как можно тверже:

— Чего ты хочешь?

— Он влюбился. По уши, — улыбнулся принц, давая понять, как его забавляет наш роман. — Совсем голову потерял. Но одно в нем остается неизменным: Иган не способен воевать. Ему кажется, что достаточно уметь держать меч в руке. Он не хочет выглядеть слабым в твоих глазах. Пытается и тебе, и себе, и всем нам доказать, как он мужественен. Так что ты, вместо того чтобы психовать, поддержала бы парня. Иди пожрать ему приготовь, рубаху залатай, шелковую простыню расстели на постель. Покажи ему, что нуждаешься в нем, как в защитнике.

Я чуть не сгорела от позора. Проторчала на Синларе столько дней, а ни разу ничего не сделала для уюта. Вокруг было полно быта, требующего женской руки. Я же решала любые вопросы, только не касающиеся самого элементарного — стабильности. Каждый мужчина, навоевавшись на войне, на охоте, на работе, на картошке, в баре, идет домой — туда, где его ждут и любят, где о нем заботятся. У Игана дома была только я — бешеная кошка, которая пакостит, царапается и шипит.

— Тебе же не нравится наша пара. Зачем миришь нас? — поинтересовалась у принца.

— Я привык побеждать. В любой победе главное — сплоченность. Разругаемся — и варвары возьмут нас без боя.

— Как у тебя это получается? Убеждать словом?

— Дед научил. У него очень сильный дар внушения.

— Логично. Судя по тому, как за двадцать восемь лет он религию всего мира превратил в страшное преступление.

Улыбка медленно исчезла с лица Ранстора. Его темные глаза стали глубже, выразительнее. Их взгляд пронзал насквозь. Он больше не думал ни об Игане, ни о короле, ни о победе, к которой рвался.

— Иди, — сказал вдруг, отведя от меня глаза. Уставился на источник, демонстрируя безразличие. Как тогда, в поле. Когда я спросила у него, кто принц Северного Полесья. Будто загипнотизированный чем-то.

Ну ладно, пойду!

Обошла его, вышла на тропу и отправилась к хижине Игана. Вчера я решила, что изменюсь ради него, а сегодня успела поссориться из-за какой-то ерунды. Снова подумав только о себе. Ранстор прав, испеку ему пирог. Не совсем же я ни к чему непригодная. Готовить умела. В большой семье стыдно не научиться этому.

— Кстати, — напомнил о себе Ранстор, едва я немного отошла, — ты мне сегодня снилась…

Я дала по тормозам. Обернулась резко, только пафосной музыки не хватало. Ранстор смотрел на меня с хитрой усмешкой, дегустировал мою растерянность и ждал дальнейшей реакции.

— И что? — с вызовом спросила я. — Поверь, я к твоим снам не имею никакого отношения. Говорю же, я лишь носитель магии. Тайком от вас не балуюсь заклинаниями.

— Просто хотел, чтобы ты знала. Сон был необычным. Как будто наяву все происходило.

— Что происходило? — Былой уверенности в моем голосе больше не было. Сбежала, поджав хвост.

Ранстор молча хмыкнул, дернув уголком губ. Смерил меня взглядом и перевел его на ручей.

— Кое-что увлекательное.

Я сглотнула. Быстро догадалась, что нам снился один и тот же сон, а самое отвратительное, что Ранстору он понравился! Сжав кулаки, развернулась и быстрее зашагала по тропинке. Игнорируя взгляды и разговоры заметивших меня солдат и привычный крик Харди: «Моя баба!» Меня волновало только одно — снова встретиться со Шрайком и поставить, в конце концов, этого озабоченного котобожка на место — тыкнуть мордой в лоток!

«Я к этому не причастен, мр-р-р…» — раздалось в моей голове.

— Чего? — Опять замерла на месте, огляделась, задрала лицо к небу и приложила ладонь ко лбу, поморщившись от солнца.

Шрайка поблизости не было. Я оставалась на Синларе, но его голос казался близким, был отчетливым, как в минуты нашего уединения на рубеже миров.

«Ты связала вас троих: ваши души, желания и мысли», — сказал Шрайк с неприкрытой насмешкой.

Поймав на себе взгляд отвлекшегося от тренировки Игана, я стрелой прошмыгнула мимо него и скрылась за дверью дома, пока он снова не получил от Герарда.

— Где ты? — поинтересовалась, таращась по сторонам.

«Везде. Вера в меня крепнет, я становлюсь сильнее. Теперь тебе не нужно отключаться, чтобы поболтать со мной. Достаточно подумать обо мне».

— О тебе трудно забыть, — фыркнула я, решив не терять время. Достала из шкафа миски, выставила на стол и принялась готовить ингредиенты для пирога. — Ну, выкладывай, когда пройдет это наваждение?

«Тави, ты еще не поняла? Мр-р-р… В тебе частичка моей магии. Она скрепляет. Намертво».

— Я уже говорила тебе, что ты сволочь?! — Со злости разбила яйцо мимо чашки. — Ар-р-р… Как же ты бесишь, Шрайк! Ты с самого начала рассчитывал, что я пересплю со всем войском и всех нас объединю во что-то целое? Чтобы мы без слов могли общаться, да?

«Ранстор верно сказал: для победы важна сплоченность».

— Похоже, ты не врубаешься, что такое сплоченность! Ты строил свой план на вранье. Манипулировал мной. Втягивал в свои коварные игры. — Следующие два яйца разбила в миске,