Мгновения вечности - Ева Эндерин

– После этого мы поговорим о магии, которая портит мне жизнь? – прямо спросил Эдварда Кайрос.

– Конечно, – уверил его психолог.

– Тогда прошу. – Для наглядности Блэквуд даже указал рукой перед собой, хотя они сидели за одним столом друг напротив друга.

– Техника называется «Меня это устраивает».

«Многообещающе», – подумал Кайрос, демонстративно хмыкнув.

– Она поможет тебе снизить уровень тревоги и лучше принимать реальность такой, какая она есть.

Возможно, именно потому, что его что-то не устраивало в реальности, время и останавливалось. Оба раза, когда Кайрос заставил окружающее пространство замереть, были связаны с его сильным желанием переписать действительность.

– Смысл в том, чтобы осознанно проговаривать себе: «Да, ситуация такая. Я могу злиться, расстраиваться, переживать, но меня это устраивает». Не в смысле, что тебе это нравится или ты соглашаешься с происходящим, а в том, что ты принимаешь это как факт и перестаешь бороться с тем, на что не можешь повлиять. Важно взять под контроль свою реакцию, – закончил объяснять ван дер Берг. – Попробуй сказать это вслух про что-то, что тебя беспокоит. Не спеши, просто прислушайся к ощущениям.

«Мой отец умер, и теперь я сирота».

– Меня это устраивает, – четко проговорил Блэквуд, чувствуя себя максимально похожим на болванов по кабельному, которые носят на шее чеснок, чтобы отгонять злых духов.

«Рейнхарт влюблена в пустоголового Уэльса».

– Меня это устраивает.

В конце концов, Патрик был слепым идиотом и до чего-то большего у них не дойдет.

«Все, что мне светит с Кейт, – это короткая интрижка».

– Меня это устраивает, – произнес он, скрипя зубами.

Это его ни черта не устраивало, но допустим, их судьба уже была предрешена и никто из них, как сказал ван дер Берг, не мог повлиять на сложившиеся обстоятельства.

«Я реально умею останавливать время».

– Меня это устраивает…

До поры до времени. Пока за ним не приедут санитары из дурки.

«Я останавливаю время и не контролирую это».

– Меня это устраивает.

Устраивает даже то, что его отец доверил фамильный секрет постороннему человеку, называющему себя психологом. И что теперь Кайрос вынужден повторять эту тупую фразу, как попугай.

– Видишь? Грустить в порядке вещей, но главное – снижать давление, которое оказывают наши мысли, – подчеркнул Эдвард.

Еще одно его слово с намеком на стадию принятия – и Кайрос ему врежет.

«Меня это устраивает».

– Что насчет времени? – с трудом сдержал свои порывы Блэквуд.

Эдвард отклонился на спинку кресла и сложил руки в замок.

– Мне известно не так много, как хотелось бы, но мы можем разобраться во всем вместе.

Если ван дер Берг единственный, с кем Кайрос мог обсуждать это долбаное безумие, то хорошо. Пусть так, главное, чтобы он не мирился с этим дерьмом один.

– Что вам сказал отец?

Алан Блэквуд не разбрасывался словами. На самом деле, его отец говорил с людьми так, будто каждое его предложение стоило денег.

– Он считал, что со временем ты сам во всем разберешься.

Очень на него похоже. Отец в принципе воспитывал его так, словно готовил к выживанию в джунглях, только вместо лиан, хищников и охоты на добычу были благотворительные балы, приемы у высокопоставленных особ и вечный взгляд со стороны. Каждый его шаг оценивали, слова взвешивали, а малейшую ошибку помнили дольше, чем любой успех. Кайросу было всего шесть, когда он осознал, что ему придется очень быстро учиться большинству сложных вещей, иначе их семью ждут плачевные последствия.

– Я пытался, – в свое оправдание признался Блэквуд. – Я всю неделю проводил в библиотеке и читал о перемещениях во времени.

Психолог оценил его старания сдержанной улыбкой, которая на его лице выглядела весьма зловеще.

– Тебе известна история Винтерсбрука?

При чем тут их академия?

– Как и всем студентам. Мы проходили ее на первом курсе.

– Значит, ты слышал об эликсире вечной молодости?

Естественно. Это была сказка для детей, которые поступали сюда, чтобы каждый из них почувствовал себя частью чего-то большего. Якобы некий ручей стекал к замку и вода в нем обладала волшебными свойствами. По сути, речь шла о самой обыкновенной истории об оживших цветочках с красивыми пейзажами; для полной приторности в ней не хватало разве что оленей с милыми черными глазками, которых любила кормить добрая принцесса из башни.

– Допустим. При чем тут я и мой отец?

– Этот замок заложил твой родственник, Кайрос, – огорошил его новостью ван дер Берг.

У Блэквуда вырвался истеричный смешок:

– Да быть такого не может.

– Как ты думаешь, почему Алан Блэквуд входил в совет академии? Что заставило такого высокопоставленного человека заниматься настолько тривиальным делом?

Вряд ли из-за того, что здесь учился его сын. Слишком мелочно. Кайрос всегда считал, что отец делал это для имиджа или в качестве жеста доброй воли для простого (с поправкой – богатого) народа Европы.

– Есть доказательства?

Так уж вышло, что с недавних пор Кайрос не верил ничему на слово.

– Ты можешь сравнить фамилии в твоей родословной с именами людей, которые вели записи о строительстве в Альпах. Найдешь немало любопытных совпадений.

«Меня это устраивает».

– Как это связано с моими способностями?

Эдвард поднял сцепленные руки, чтобы упереться в них острым подбородком.

– Все, кому принадлежал замок, мечтали разгадать его тайну и создать эликсир вечной молодости, но никто в этом не преуспел, – почти процитировал первую главу «Истории Винтерсбрука» ван дер Берг. Где-то под этой строчкой начиналась история безумного барона, который копался в недрах замка, чтобы добраться до истины и обрести бессмертие. – У них не вышло, потому что над временем никто не властен.

– Кроме нас, – начал догадываться, к чему клонит психолог, Кайрос. – Ручей правда существовал?

Эдвард медленно кивнул, и в полумраке кабинета его песочного цвета глаза сверкнули фанатичным блеском.

– Мистер Блэквуд считал, что твой прапрапрадед выпил из него и тем самым навлек на ваш род проклятье.

Звучало как что-то, что вы не увидите на «Дискавери».

– Он мог это контролировать?

Как только вопрос слетел с его губ, Кайрос осознал, что уже знал ответ. Его мама. Отец всю жизнь чувствовал вину за то, что не смог ее спасти, и теперь все вдруг встало на свои места. Картинка сложилась в идеальный трагичный пазл, который никто не захотел бы собирать.

Точно так же, как и Кайрос, отец мог перемещаться на ничтожное количество времени назад, тогда сколько ему не хватило, чтобы спасти ее? Минуты? Десяти? Господи… Как он вообще держался, прокручивая ее убийство в голове бесконечно? В теории мама осталась бы жива, если бы не пошла через тот переулок, если бы такси стояло где-нибудь поблизости, если бы