Мгновения вечности - Ева Эндерин

– Чем ближе выпуск, тем больше я начинаю тосковать по этим сосискам, – огорченно вздохнула Пэм, глядя на порцию английского завтрака, которую несла в руках. – А ты чего не ешь?

После того самого сна ей кусок в горло не лез, поэтому сегодня Кейт ограничилась кофе и круассаном с шоколадом. Если ее не спасет сладкое, то уже ничего не поможет.

– Нет аппетита.

На самом деле в ее состоянии даже нашлись плюсы, потому что, когда Пэм села и отвлеклась на еду, Кейт смогла незаметно понаблюдать за Патриком – в основном за тем, как он ест и периодически поправляет длинную светло-каштановую челку. Уэльс по-прежнему выглядел привлекательно, и никакое помутнение рассудка этого не изменит.

– Ты слышала? Жена профессора Бове приезжает на выходные, – неожиданно произнесла Пэм.

Люсьен Бове был одним из самых молодых преподавателей в Винтерсбруке, так что неудивительно, что он уделял время своей личной жизни.

– Скоро День святого Валентина, наверное, она хочет его поздравить.

Нахмурившись, Патрик показательно скривился:

– Кому это вообще нужно? Этот праздник – сплошной фарс.

Кейт лишь выпрямилась, игнорируя зарождающуюся тревогу.

– Я бы тоже не отказалась сходить на свидание, – осторожно призналась она.

Шансы того, что Уэльс очнется именно в этот момент и предложит ей быть его девушкой, стремились к нулю, но один умный человек недавно сказал ей, что она достойна любви. Так почему бы и не помечтать?

– Ты? На свидание? – поразился Патрик. – Не смеши меня.

Желание забиться в угол, подальше от его слов, стало почти осязаемым. Если бы можно было зарыть голову в песок, она бы непременно это сделала, но Кейт вовремя напомнила себе, что Рим тоже не сразу строился. Она добьется своего так или иначе.

– А что в этом такого? Я девушка, и у меня есть потребности.

Хмыкнув, Уэльс положил в рот последний кусочек яичницы с тарелки. Кажется, он никак не собирался пояснять свою позицию.

– Тебе совсем не интересно найти свою «валентинку»? – обратилась к брату Пэм, прерывая их странный разговор.

Патрик вздохнул, будто одно лишь упоминание романтики вызывало у него смертельную тоску:

– Я собирался пожить.

– Разве любовь – это не жизнь?

Уэльсу было настолько все равно на эту великую философию, что он повернулся к Кейт, игнорируя вопрос сестры, и указал на ее надкусанный круассан, из которого сочился шоколад:

– Не будешь?

– Забирай.

В этот момент Кейт решила: ее попытки добиться Патрика на сегодня закончены.

Она посмотрела в сторону дверей, ожидая, что с минуты на минуту в зал войдет Нейт, который уже изрядно опаздывал без всякого предупреждения. Но вместо него Кейт неожиданно пересеклась взглядом с высоким платиновым блондином, на ходу поправляющим сине-серебристый галстук.

Раньше она бы поспешила отвернуться от него, чтобы не нажить себе новых проблем, но сейчас они дежурно кивнули друг другу, словно хорошие приятели. Хорошие приятели, которые вытворяли совсем не хорошие вещи в ее сне. Это все было так странно: они с Кайросом занимались французским в определенное время на неделе, а теперь еще и устраивали незапланированные чтения в библиотеке с выполнением домашних заданий. Кейт не успела заметить, как за полтора месяца их приступы взаимной неприязни превратились в совместные занятия, к которым она привязалась так же, как окээрщик к своим навязчивым ритуалам[17].

Кайрос оказался отличным собеседником, когда не огрызался и не унижал ее. Он был начитан и скрупулезен, от него всегда вкусно пахло чем-то мятным и горьким. А еще он слушал ее даже внимательнее, чем Нейт; Кейт и не думала, что это вообще было возможно. И в отличие от Эшера, Блэквуд никогда никуда не спешил. Он не был замкнут в себе, как говорила Пэм, он просто пускал в свой мир только избранных, и по неведомой причине Кейт попала в их число.

Она отвела взгляд от Кайроса, только когда почувствовала, как ее под столом касается чья-то нога.

– А ты, Кейт? Веришь в любовь раз и навсегда?

Пэм явно над ней издевалась, и она абсолютно точно была в курсе, на кого Рейнхарт так долго и так откровенно пялилась.

– Я поищу Нейта. Может, он не в порядке, – ретировалась Кейт, захватив со стола несколько яблок.

– Еще увидимся, дорогая, – проводила ее Уэльс ухмылкой.

Эти двойняшки точно друг друга стоили.

* * *

Она обнаружила Нейта в теплице уже через пятнадцать минут. По большому счету, Кейт не сомневалась, что найдет его именно здесь: было не так уж и много мест, где Эшер мог скрываться от посторонних. Нейт сидел на скамейке совсем один, подкидывая разноцветные конфетки в воздух и ловя их ртом. Эшер, завтракающий М&М’s… Это было чем-то из ряда вон выходящим. Обычно он был тем, кто запрещал ей заедать стресс сладким, кто ругал ее за сбитый режим, а теперь он сам сидел здесь непонятно сколько времени, предаваясь меланхолии и портя желудок.

– Мы в ссоре? – спросила Кейт осторожно, пока он пережевывал свой улов.

Пришлось немного подождать, потому что в противном случае она могла его напугать и Нейт бы запросто подавился.

– Неужели мое местонахождение так легко вычислить? – усмехнулся он. – И нет, мы не в ссоре.

Она грустно улыбнулась и села рядом. В ее руках по-прежнему было два бесполезных яблока, которые пришлось убрать за спину. Ни один нормальный человек не променял бы М&М’s на кислые фрукты.

– Мы не общались почти неделю, это наш новый антирекорд.

– Ты раньше никогда не отчитывала меня, как моя бабушка, – с прищуром заметил он.

– А я думала, ты в восторге от женщин, которые тебя отчитывают, – намекнула на Пэм Кейт, и он рассмеялся:

– Туше.

– Мы обсуждали за завтраком День святого Валентина, и мне стало тоскливо, – призналась Кейт.

– Единственная девушка, с которой я хочу его провести, даже не знает о моих чувствах, – уставился на пакет с конфетами Нейт и сжал его до хруста. – Неужели мы действительно трусы?

Кейт имела в виду каждое слово, которое сказала ему в тот вечер. Эшер мог добиться Уэльс, если бы захотел, и ее брат был лишь жалким оправданием бездействия. Но кто она, Кейт, такая, чтобы раздавать советы? Разве у нее получилось хоть что-то изменить в лучшую сторону за несколько лет «дружбы» с Патриком? Ей было неловко жаловаться Нейту на ее любовные провалы, но он умел понимать ее. Действительно умел, а не как Пэм, которая дергалась на ее кровати сегодня утром, будто сидела на горячих углях.

– Мне постоянно кажется, что это моя вина. Мы не