Дневники Химеры - Макс Ридли Кроу

Продвигаясь к темному окну на третьем этаже, она следовала собственной не видимой никому другому схеме. Но когда внезапно под ее пальцами обломился кусок кирпича, за который ей предстояло ухватиться, девушка едва не потеряла равновесие, что на такой высоте могло стоить ей если не жизни, то целых костей. Долго искать замену не пришлось. Все как на ладони. Иногда она удивлялась, как другие люди не видят то же, что и она. Почему их зрение затуманено пылью?

Упершись в подоконник коленом, вцепившись пальцами в раму, она поддела окно особым инструментом – шилом с крюком на конце. Острое и тонкое, оно без труда входило в малейший промежуток между рамами, а затем без труда поддевало замок и позволяло открыть окно.

Проникнув в пустую комнату, Лорин прокралась к двери. Не слышно ни скрипа, ни шагов. Пусто. На другой стороне коридора у левой стены находится кабинет маркиза. Она следила за домом всю неделю, с разных точек, целыми днями и ночами, уступая дежурство разве что Дестану, когда усталость окончательно ее побеждала. Лорин знала, сколько в доме слуг, во сколько встает и ложится маркиз, когда покидает усадьбу и где проводит времени больше всего. Ей было известно, что у него есть как минимум две любовницы, которые сменяли друг дружку через день, но не оставались ночевать.

Открыв дверь, Лорин проскользнула в коридор. Отмычка помогла ей справиться с замком двери, соседствующей с кабинетом. В этой комнате никто не появлялся за то время, пока Лорин следила за домом. Внутри оказалось пыльно и душно. В сундуках были сложены нарядные мужские платья, давно вышедшие из моды, парики. Вещи, которые маркиз взял с собой, но не нашел им применения на войне и в занятой повседневности. Приглушенные слова слышались из-за стенки. Лорин приложила ухо к шершавой штукатурке, но это не помогло. Тогда она достала трубку особой формы, напоминающей воронку, и принялась искать подходящее место на стене. Это изобретение одного из ученых, состоящих на службе у Созидателей. У него был глуховатый дедушка, который часто переспрашивал, не расслышав внука, и при этом прижимал к уху кулак, оставляя между пальцами и ладонью небольшой промежуток. Старик утверждал, что таким образом лучше слышит. Ученый решил проверить слова своего деда, воспользовавшись трубкой из нотной тетради. Удивительно, но звук и впрямь стал громче. Позже он смастерил трубку, которая стала отличным дополнением к обычному арсеналу агента Созидателей.

– У вас солидные рекомендации, и потому я не могу подвергать сомнению ваши слова, – этот голос ей был незнаком. Человек говорил на французском. – Но и забыть об осторожности я не имею права.

– Полностью понимаю ваше положение. Вероятнее всего, вы сейчас не можете решить, довериться ли мне или своей интуиции, что не раз спасала вас в боях. Хочу помочь вам в принятии решения. Мои слова легко проверить: завтра сюда прибудет человек. Я представлю вам его как своего друга. В указанное время ваши люди схватят его и доставят в темницу. Тогда вы сами убедитесь в том, что я не лгу.

Лорин почувствовала кислый привкус тревоги. Не может быть! Этот томный итальянский говор, слова, рождающиеся в короткой волчьей шее. Она буквально видела, как драгоценные камни переливаются на его толстых холеных пальцах. Но как?! Как ОН мог очутиться здесь? Нет, не в этот раз. Все слишком запутанно, и нужно убедиться. Она обязана его увидеть.

– И кто же этот человек, о котором вы говорите?

– Если я скажу, вы мне не поверите, и будете правы, – послышался приглушенный смех. – Увидите все завтра.

– Завтра Пасха, в городе будет праздник, как и в этом имении. Возможно, стоит дождаться более спокойного времени?

– Нет, праздник – это превосходный повод. Считайте, что подарок вам принесет пасхальный кролик.

Отодвинулся тяжелый стул. Лорин подбежала к окну. Зацепив мелкий крюк за подоконник, она прыгнула вниз, придерживая кожаной прихваткой веревку. Двор был пуст, двое солдат как раз скрылись за углом, и теперь у нее было время, чтобы покинуть усадьбу незамеченной. Приземлившись, девушка дернула веревку в сторону – это позволило крюку соскочить с подоконника. Теперь о ее присутствии могло бы рассказать лишь распахнутое окно, но мало ли причин для того, чтобы ставни вдруг распахнулись?

Прокравшись за спинами прошедшего мимо отряда, Лорин выскочила на дорогу. Ослабив пояс, она позволила ткани, которая еще недавно была собрана точно шаровары, выпрямиться. Длинная юбка закрыла ее ноги. Верхнюю часть юбки она набросила себе на голову и села у стены, опершись на подобранную тут же палку. Для каждого случайного прохожего она была бедной старухой, присевшей отдохнуть и уснувшей под тяжестью лет. Из-под капюшона Лорин наблюдала за аркой, служащей воротами усадьбы маркиза. Человек, выехавший оттуда верхом, разбил оставшиеся в ее душе сомнения. Значит, это он, Римлянин. Какую игру он затеял? Вероятно, они с Клайвом задумали, как обманом победить французов. Но это не входило в планы Созидателей, а значит – это не входило в планы Лорин. Она обязана позаботиться о том, чтобы де Бюсси не попался на эту уловку. «Проклятье, – со злостью подумала Лорин. – Придется быть настойчивее. Маркиз не сможет мне отказать в этот раз».

В церкви всю ночь звонили колокола, и к утру казалось, что стены каждого дома гудят, пропитавшись этим светлым звоном, возвещающим о воскрешении Спасителя. Ничуть не устав за время ночной службы, воодушевленные горожане веселились на улице. С самого утра музыканты играли на каждом углу, рыночная площадь превратилась в рог изобилия, люди ели и пили, изголодавшись по плотским утехам, а кто-то предавался иным страстям здесь же, зайдя за угол дома.

Когда Дестан пришел в спальню Лорин, то обнаружил ее лежащей в кровати с головой под подушкой.

– Ты пришел меня убить? – прогнусавил голос из-под одеяла. – Давай! Сжалься!

– Госпожа, уже утро, – произнес слуга таким безукоризненным тоном, словно и не видел в ее действиях ничего странного. – Вы просили вас разбудить.

– Да! Просила разбудить! – Лорин отбросила подушку и села. Растрепанная, с перекошенным от гнева лицом, с вмятиной от простыни на щеке она была пугающей, и, пожалуй, соответствовала своему прозвищу – Химера. – Но я не спала! Всю ночь, слышишь? Поэтому меня нельзя разбудить!

– Я приготовлю вам чай, – Дестан поклонился и вышел до того, как подушка полетела в дверь.

Спустя час девушка была причесана, одета в скромное, но подходящее для торжественного утра платье, и с приятным выражением лица попивала чай на веранде, любуясь шумной площадью. Дестан, сидя в тени, наблюдал за ней. Сняв капюшон, он почесывал короткий кудри на затылке, пребывая в раздумьях.

– Что тебя так озадачило, страж? – кокетливо спросила Лорин, бросив на него косой взгляд.

– Все эти люди веселятся, прославляя воскрешение бога. Это искренне? Они ведь не притворствуют? Тогда почему ты не радуешься с ними?

– А ты?

– Я из тех земель, где чтут других богов, – ответил он. – И меня лишили их, увезя с моей земли. С тех пор я видел многое, и понял, что мои боги не всесильны.

– Меня тоже лишили иллюзий. Люди, на которых я работаю, переписывают историю, они искажают прошлое на свое усмотрение, не гнушаются никакими методами. И ты думаешь, что книга, дающая такую власть над людьми, осталась неприкосновенна? – Лорин повернулась к нему и, понизив голос до шепота, спросила, – как думаешь, почему нет исторических документов о жизни Иисуса, чье воскрешение они празднуют? Неужели столь значимая фигура не была замечена летописцами? Я задавала этот вопрос Харди, и он сказал: «У тебя нет доступа». Нет доступа, понимаешь? И я не знаю, мои ли предшественники изъяли эти документы или же они сами дописали нужные главы в святую книгу.

– Но зачем им это? Какова цель?

– Откуда мне знать? – Лорин поставила чашечку на блюдце. – У меня же нет доступа.

– Оу! Моё почтение! – маркиз де Бюсси Кастельно в поклоне прижался губами к ее руке. Он выпрямился и посмотрел в глаза Лорин, и этот взгляд продлился дольше, чем предусматривалось этикетом. Но что поделать? Красивые женщины – слабость многих мужчин. А красивые и умные женщины непобедимы. – Знали бы вы, мадемуазель Дюпон, как я сожалею, что так долго обстоятельства мешали нам встретиться!

Он говорил искренне, во всяком случае, его взор горел, а пальцы задержались на ее руке. У маркиза было приятное лицо. Немного женственное, с мягкими очертаниями, утонченное, с игривой улыбкой. Он был изящен и тонок. Человек с такими чувственными губами должен был знать толк в любовных утехах и быть настоящим повесой. Впрочем, если вспомнить о двух любовницах, то к чему гадать?

– Уверена, что вы найдете способ, как искупить вину, – ее невинная улыбка не сочеталась со взглядом, и это заставило сердце француза биться чаще, а дыхание стало глубже.

Он не отходил от нее ни на шаг, представлял собравшимся представителям компании, чьи жены через силу выдавливали из себя скупые улыбки, замечая, как мужья любуются рыжеволосой красавицей.