Подари мне луну - Джулия Куин

— Я видел, как он поднимался наверх, — ответил кто-то из игравших.

Роберт чуть не взвыл от отчаяния. Теперь ему снова придется обыскивать все комнаты для гостей.

— Только вот что странно, — добавил еще кто-то. — Он поднимался по лестнице для прислуги.

Тревожное предчувствие, не покидавшее Роберта весь сегодняшний вечер, в одно мгновение сменилось всепоглощающим страхом. Он вылетел из комнаты и понесся вверх по лестнице в комнаты прислуги, прыгая через три ступеньки.

И тут до него донеслись отчаянные крики.

Виктория! Если он опоздал…

Страшная догадка подстегнула Роберта.

Виктория не собиралась так просто сдаваться. Она вырывалась, как сумасшедшая, царапалась, как 'разъяренная кошка. Но Эверсли был сильнее ее. Гораздо сильнее, и он без труда скрутил ее и принялся разрывать на ней платье. Отняв от лица девушки ладонь, которой он зажимал рот, он дернул ее за воротник. Виктория тотчас воспользовалась этим и закричала. Во весь голос.

— Заткнись, сучка, — прошипел он, зажав ей рот.

Виктория изловчилась и укусила его за руку.

— Проклятая потаскушка! — завопил Эверсли. Он схватил подушку и прижал к ее лицу.

Виктория почувствовала, что задыхается. Господи, он ее убьет! Ее охватил безумный страх. Она брыкалась и царапалась вслепую, чувствуя, что силы ее на исходе.

И в тот момент, когда черная пелена беспамятства уже почти накрыла ее, она услышала страшный треск и грохот, за которыми последовал ни с чем не сравнимый вопль ярости.

Вслед за тем кто-то оттащил от нее Эверсли, и Виктория тут же скинула с себя подушку и вскочила с кровати. Она забилась в угол комнаты, жадно ловя ртом воздух. Ей было тяжело дышать, каждое движение отдавалось болью во всем теле, но она помнила только об одном — она должна убраться как можно дальше от постели.

В комнате царил хаос. Что-то с грохотом валилось на пол, слышались чьи-то крики и звуки ударов. Но Виктория не поднимала головы и не открывала глаза. Ей хотелось только одного — спрятаться куда-нибудь от всего этого ужаса.

Когда же она наконец отважилась взглянуть на разбушевавшихся в ее комнате демонов, то увидела, что это всего лишь Роберт. Он повалил Эверсли на пол, уселся на нем верхом и что есть силы молотил его кулаками.

— Роберт, — еле слышно выдохнула она. — Слава Богу!

Однако Роберт, похоже, не слышал ее. Он продолжал ожесточенно лупить Эверсли.

— Роберт! — позвала она его, на этот раз уже громче. Она все еще не оправилась от потрясения и дрожала с головы до ног.

Но Роберт был сейчас не в состоянии воспринимать ее слова. У него вырвалось только нечленораздельное рычание, и когда он в конце концов взглянул на Викторию, она увидела в его глазах дикую, первобытную ярость. Все еще сидя верхом на бесчувственном Эверсли, он перевел дух и спросил:

— Он сделал тебе больно?

Она раскрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Так сделал или нет? — Глаза Роберта гневно сверкали, и Виктория поняла, что если она скажет «да», то он просто-напросто прикончит Эверсли.

Она отчаянно затрясла головой. И это была правда — почти правда. Эверсли и в самом деле не успел причинить ей никакого вреда. Во всяком случае, не в том смысле, в каком имел в виду Роберт.

Роберт отпустил Эверсли и бросился к Виктории. Он склонился к ней и дотронулся до ее щеки. Пальцы его дрожали.

— С тобой все в порядке? Она кивнула.

— Виктория, я…

Но его прервал стоп, раздавшийся с пола. Роберт негромко выругался и, пробормотав торопливое: «я сейчас», — ринулся к Эверсли. Он приподнял его, держа одной рукой за шиворот, а другой — за панталоны, и вышвырнул в коридор, где тот повалился на пол, словно мешок. Роберт закрыл дверь и вернулся к Виктории.

Она сидела на полу, дрожа всем телом. Слезы текли у нее по щекам, но она молчала. Роберт снова почувствовал, как его охватывает страх. Что с ней сделал этот негодяй?

— Ш-ш-ш, — тихонько произнес он, не придумав ничего другого, что могло бы ее утешить. — Ш-ш-ш.

— Роберт, — всхлипнула она. — Роберт.

— Я здесь, любовь моя. — Он наклонился и подхватил ее на руки.

Ее руки тут же обвились вокруг его шеи. Она ухватилась за него, как за последнюю соломинку, как будто расстаться с ним было для нее все равно что умереть.

Роберт подошел к постели, намереваясь сесть там вместе с ней и подождать, пока утихнет дрожь в ее теле, но Виктория неожиданно начала вырываться.

— Только не на постель! — в ужасе кричала она. — Только не туда!

Роберт взглянул на скомканные простыни и похолодел. Когда он ворвался в комнату, Эверсли придавил Викторию подушкой. Он мог ее задушить.

При этой мысли внутри у него все перевернулось, словно он получил удар в живот.

Роберт окинул комнату беглым взглядом. Она была обставлена очень бедно, поэтому он сел на пол, прислонившись спиной к кровати. Несколько минут он молча сидел так, держа в объятиях Викторию.

Наконец она подняла на него глаза.

— Я пыталась сопротивляться, — умоляюще прошептала она. — Правда пыталась.

— Я знаю, Тори.

— Но он был такой сильный, — продолжала она с таким видом, словно старалась в чем-то его убедить. — Он был гораздо сильнее меня.

— Ты держалась молодцом, — произнес он, стараясь не замечать, что слезы жгут ему глаза.

— Но он накрыл меня подушкой, и мне стало трудно дышать. И я не могла больше с ним бороться. — Ее снова стало трясти при воспоминании о пережитом ужасе.

— Я бы ни за что ему не позволила… я не хотела. Клянусь, я не хотела.

Он обхватил ее плечи руками и повернул лицом к себе.

— Тори, в том, что случилось, нет твоей вины, — убежденно произнес он. — Перестань себя упрекать.

— Если бы ты не подоспел вовремя…

— Но я же успел. — Роберт обнял ее и крепко прижал к себе.

Прошло немало времени, прежде чем она перестала дрожать и искаженное злобой лицо Эверсли померкло в ее памяти.

Ему тоже понадобилось время, чтобы успокоиться. Роберт прекрасно понимал, что в случившемся отчасти виноват и он сам. Если бы он не был так зол на нее сегодня днем и не стремился остаться с ней наедине, он бы ни за что не позволил себе затащить ее в первую попавшуюся комнату, которая по несчастной случайности оказалась комнатой Эверсли. А позже, на праздничном обеде, ему вдруг вздумалось объявить в присутствии всех гостей, что он будет сидеть за столом рядом с Викторией. Большинство из них, конечно, поверили, что они друзья детства, но Эверсли наверняка понял, что тут скрыто совсем другое.

Очевидно, этот мерзавец решил, что Виктория — его любовница. Эверсли принадлежал к числу тех, кто считает, что с девушкой, чья честь не находится под покровительством влиятельной семьи, не надо особенно церемониться. Роберт обязан был сразу это принять во внимание и сделать все, чтобы защитить Викторию.