Колдун. Генезис - Кирилл Клеванский

Приятно позавтракав ароматной кашей, старый волшебник утер салфеткой сухие, едва заметно дрожащие, губы и стал подниматься из-за стола. Тут же к нему буквально подлетел один из лакеев, но старец лишь решительно взмахнул рукой и напрягая каждый мускул, что еще был способен поддерживать тело, встал со стула. Когда-то в те времена, что уже подернулись серой пленкой забвения, это поместье казалось тогда еще юному магу пределом мечтания для выходца из дворянской семьи средней руки. Он, как и все его тогдашние знакомые, был спесив, нахален, груб и невежественен. Эти черты его характера не притупились и когда он женился, да и когда родился первенец тоже. Что же его изменило? Вряд ли смерть горячо любимой жены, а потом и дочери, и трех внуков, и правнучки, что недавно покинула этот мир. Буквально пару сезонов назад, этот некогда прекрасный цветок, завял и умер от старости.

Смерть и время меняют смертных, даже если многим они кажутся бессмертными. Изменился и Сонмар, его уже больше не заботили титулы, деньги, власть, сила и влияние. Те же присущие каждому человеку чувства как дружба, привязанность, уважение, любовь, так же не трогали его замирающие сердце. Единственное что заботило древнего страца это мечта. Пожалуй, она стала единственным что заставляло работать алый моторчик, бьющийся в груди. Иногда Сонмар смеялся над подобной иронией. Сколько бардов воспевает песни о героях, спасающих принцесс и потом получающих какое-нибудь царство и необъятное богатство, что не потратить и за десять жизней. А сколько песен сложили менестрели о любви какого-нибудь наивного дурочка, к такой же девице, единственными достоинствами которой являются доброта и не земная красота. И пускай от этой доброты гибнут миллионы людей, что выжили бы под гнетом самой страшной злобы, но зато история красива, да и в медную чашку монеты сыплются по резвее.

И вот, среди всего этого великолепия бесчисленных историй, с великим трудом можно отыскать что-нибудь о мечтах. А ведь именно они, по мнению старого, своенравного волшебника, и есть самое важное что есть у смертных. Боги, если они существуют, духи, демоны, да даже те же эльфы, каких бы цветов не была их кожа и волосы, гномы, да и орки, пожалуй, тоже, не могут мечтать. У них нет хоть какого-нибудь временного барьера, за который нельзя шагнуть и где тебя уже ждет Жнец. Нет, они просто существуют, именно существуют, потому как мечта дает цель, а цель заставляет двигаться вперед. Не многие это понимают, но большинство величайших открытий, самых глубоких трудов и идей было создано презренными человечешками, чей срок ограничен даже меньше чем одним веком. Удивительно, те, кого принимают за пламя свечи, за бабочку однодневку, умудряются жить в своем воображении, видеть то что сокрыто ото всех, и нет, это не то что видят провидцы, это не то будущее о котором можно подумать, это то будущее которое может быть создано.

Наконец, когда пытка под названием путь до подвала была закончена, Сонмар с облегчением погрузился в обычное кресло. Оно стало олицетворением его последних лет. Некогда прекрасная обивка пошла трещинами, изящные ножки подогнулись, а облупившийся лак и вовсе создает иллюзию бесчисленных трещин.

С усилием приподняв голову, старый волшебник в который раз посмотрел на своего последнего подопечного. Бинты дворецкий снял еще с дней шесть назад. И теперь Сонмар лицезрел обычного юношу, который отличался от прочих разве что неестественно большим количеством шрамов. Повезло наивному, не будь у него в зпасе столько энергии жизни, он бы и первой операции не пережил. А тут с десяток отметин явно кустарного производства. Небось само лечением занимался, причем не умеючи это делать, что и привело к этому уродству на боку, руках и левом плече, где шрамы были больше похожи на пчелиные соты или ту же паутинку.

В подвале было всего одно окно, если так можно назвать маленькую черточку из стекла, проходящую где-то под сводом. Но этого хватило что бы предрассветный лучик осветил печать, на которой вот уже с декаду восседает Тим. Смотря на эти узоры, душа Сонмара утопала в воспоминаниях. Он думал о том как ночи проводил в библиотеках, как колесил по всему мру собирая различный знания, как общался с великими мудрецами, что зачастую были моложе его на сотни лет, но все равно превосходили своим разумом и внутренним миром. И с сколькими народами он общался, и сколько различных школ посетил. Быть может он даже встречал своего учителя, что так же путешествует по миру, вот только тот наверняка меняет свои личины. Такая вот у него была нехорошая привычка, которую перенял один из учеников.

Волшебник еще раз взглянул на ученика, чье лицо было теперь похоже на морду обезьяны, настолько оно заросло волосами. Сонмар усмехнулся — наверняка юноша экспериментирует с различными зельями, а в качестве подопытного пользует себя самого. Ничего не скажешь, отважный юноша.

Еще раз покряхтев маг приподнялся, и отправился во двор. На улице было хорошо. Уже задул восточный ветер, предупреждая о том что скоро пройдут холода, и мир начнет оживать. Спаде снежный покров, открывая еще голую землю. Но не успеешь заметить как все вокруг утонет в зелени. Вернутся птицы, принося с собой вести о дальних странах. Да и люди станут повеселее, будто очнувшись от зимней спячки. Но все это произойдет не сейчас, а пока Сонмар шел по утоптанной дорожке к холму, где стояла одинокая беседка.

Завернувшись в удачно захваченный плед, старец сел на запорошенный снегом гамак, и приложил ладонь к стене. Секунда и вот беседка покрылась паром, а на одной из досок красуется светящаяся печать. Солнце поднималось над столицей Империи.

Сонмар еще позволял себе называть так эту страну, в конце концов он помнит когда она была столь величественна что у неё, казалось, не было врагов, одни лишь верный союзники. И хоть заклинатель был тогда совсем мальчишкой, но он отчетливо помнит те широкие каменные дороги, соединяющие города. И ту ярмарку, где он впервые увидел волшебство. Тогда два слабеньких мага устроили настоящее представление, тронувшее толпу. Да они были слабенькими, но были посильнее нынешних крепких середнячков. Правда сейчас любой студиозус, знает на порядок больше старших адептов прошлого.

Мир взял свою плату. В обмен на знания, маги отдали свои силы. И теперь на это можно смотреть только чрез призму собственных разумений. Для кого-то это кажется бессмысленным, кто-то согласен, кто-то нет, и за редким исключением то рассматривают как равноценный обмен. Помнится раньше маги были столь могущественны, что они и составляли мощь королевств. Вот только за этим могуществом крылась абсолютная непросвещенность.

«Тоже мне» — морщился Сонмар — «Великие маги. Две ступени в печать загнал, зато влил силы столько, что в тысячи накопителей не поместиться. Конечно, у тебя не огненный шар выйдет, а второе солнце. Вот только даже мой ученик тебе за пять минут сварганит такую печать, что все это солнце растечется белой дымкой, а сам маг уйдет на перерождение раньше чем, его непомерное эго осознает полное фиаско. Великие маги, больше похожие на горных троллей, с дубинами и топорами.»

Но как бы то ни было, цена взят, а дар получен. И что же тогда стало мечтой Сонмара? Когда-то давно он услышал легенду, кажется она была семейной историей… Так вот, он услышал о том как маги прошлого объединяли два источника. Вот так просто «два источника», а что это такое, никто уже не знал. Столетие ушло на то что бы разгадать очередную тайну мироздания. Мага заключила с разумными еще одну сделку, магов стало куда больше, а вот их качество понизилось. И на всем Ангадоре найдется всего сотня тех, кто знает о существовании второго источника — источника энергии жизни. И пока, надо отметить слово «пока», нет никого кто бы их объединил.

Что же принесет их объединение? А демоны его знают, может ничего не изменится, а может Тим станет чуть сильнее в магическом плане, может жить будет дольше, а может и наоборот, протянет полтора столетие, и отправится к предкам. В конце концов это не важно, потому как Сонмар считал что разумный должен делать то что он может, независимо от того к каким последствиям это приведет. Ведь в итоге жизнь без последствий скучна и однообразна…

Солнечные лучи, разогнав сумеречную мглу, тронули бездонные голубые глаза старца, и с каждым мгновением лучи все наливались силой, а глаза все тускнели, теряя свой небесный оттенок.

Глава 10. Письма

 Пробуждение, как впрочем и всегда, было не самым приятным. В конце концов мало чего позитивного можно найти в том что одеревеневшие мышцы, не выдержав напряжения, знакомят твой затылок с каменной кладкой на полу. Когда же я открыл глаза и дождавшись пока разноцветные круги не исчезнут, попытался потереть ушибленное место, то все мои конечности пронзили маленькие иголочки острой боли. Пришлось подождать когда возобновиться кровоток. А если честно, то я просто праздно валялся и смотрел на маленькое окошко, ставшее в этот момент единственным приветом из реального мира. Там, за стеклом, светило солнце. Это было то самое, предвесеннее солнце. Мороз все еще студит кожу, заставляя плотнее кутаться в плащ, а вот солнышко уже начинает согревать, нежно накрывая весь мир своим теплым покрывалом.