В поисках Эдема - Джоконда Белли

Следы войны были заметны повсюду. Синерия, казалось, построена подобно храмам майя — на развалинах, которые неожиданно выглядывали из-за новых построек: вот кто-то сделал импровизированное окно и даже повесил занавески на месте дыры от бомбы, а вот полуразрушенная стена, служившая разграничительной линией между домами.

В глубине двора дети играли там, где, вероятно, когда-то стояла часовня. На многочисленных стенах или на тротуарах виднелись кресты с грубо выгравированными по горизонтали именами и венки с увядшими живыми или мятыми бумажными цветами. Многие жилища были отремонтированы при помощи цинковых плит или кузовов, прикрепленных к месту пробоин. Другие лачуги бессовестно щеголяли своими пробрешинами, так что любой прохожий мог лицезреть, что делается в доме, понаблюдать за жизнью семьи, совершенно равнодушной к любопытству посторонних людей.

Все улицы при повороте налево вели к парку. Рафаэль и Мелисандра ехали в этом направлении и в одном из узеньких переулков наконец увидели хоть какое-то транспортное средство. Рафаэль, очарованный, разглядывал экипаж, представлявший собой очень старый автомобиль, обрезанный на уровне мотора, вместо которого запрягли лошадь. Кузов машины выкрасили в желтый цвет, а на двери написали «Такси».

Вскоре они выехали на центральную площадь и затем попали в парк, где было полно народа. Огромные индийские лавровые деревья и акации оспаривали право владения территорией с выступающими балконами зданий. Ветви разнообразных невозмутимых деревьев пробивались прямо на балконы, создавая иллюзию, что те утопают в их зелени, словно гигантские птичьи клетки или невесомые ларьки. Какая-то современная мелодия, в которой отчетливо слышались звуки синтезатора, корнет-а-пистона и электронной гитары, доносилась откуда-то, перебиваемая ветром и шелестом листвы. Возле желтого киоска выстроились в ряд чудаковатые такси. Люди передвигались во времени, существовавшем, казалось, только здесь.

Обильная растительность не давала возможности с точностью определить, где заканчивался парк и начинались окружавшие его здания. Некоторые из них были простыми руинами, поросшими вездесущим вьюнком. Мелисандра и Рафаэль припарковали мотоцикл и неторопливо пошли между бетонными скамейками, покрашенными облупившейся голубой краской, на которых пожилые люди вели оживленную беседу, читали, вязали или просто наблюдали за остальными. Молодые мужчины и женщины играли в карты, кости и даже в шахматы, расположившись на бордюрах, идущих вдоль и поперек всего парка. Самая большая и многолюдная площадь была отведена под азартные развлечения: рулетки, автоматы, нарды, настольные игры, кости, монополию, электронные игры. Женщины всех возрастов, занимающиеся проституцией, прохаживались между игроками, которые разыгрывали их, ставя на кон их вещи. Дети и подростки играли в догонялки или сидели на низких ветвях деревьев. Были здесь также продавцы прохладительных напитков, лимонада с тамариндовым медом. Ближе к центральной, части парка в старой беседке мужчина рекламировал попугаев-предсказателей судьбы, стоя возле грубой клетки, битком набитой птицами, которые пели и прыгали с жердочки на жердочку.

Общая картина парка с царившей здесь атмосферой праздности и разврата печально дополнялась присутствием несоразмерного количества калек, греющихся на солнышке или передвигающихся в инвалидных колясках.

Рафаэль первым увидел Макловио. Тот сидел в тени деревьев и напоминал учителя, окруженного учениками. Когда он заметил приехавших, то поднялся со своего места, жестом разогнал ребятню, точно стряхивая с лацкана пиджака назойливых насекомых.

— Ну наконец-то вы выбрались из китового брюха! — воскликнул он и, улыбаясь, направился к ним. — Говорил я, что рано или поздно вам придется подышать свежим воздухом. Как вам Синерия? Большой город с богатой историей. К несчастью, с каждым годом здесь климат становится более влажным и более жарким… Позвольте пригласить вас выпить чего-нибудь в отель «Европа»… Это здесь, совсем рядом.

Через какое-то время все трое устроились на террасе отеля, созерцая сквозь ветви и кроны деревьев толпу в парке и мужчину с попугаями, предсказывающими судьбу.

— Этот носатый с длинными волосами — художник, — представил Макловио клиента, стоящего внизу в очереди к птицам-предсказателям. — Он просыпается в полдень после своих ночных попоек и первое, что делает, прежде чем принять душ, отправляется прочесть судьбу по билетику этих попугаев.

— Я никогда не слышал о птицах, которые предсказывают судьбу, — сказал, забавляясь, Рафаэль.

— Здесь тьма-тьмущая всяких там магов и гадалок, дружище, — усмехнулся Макловио. — Только при помощи магии можно предсказать себе будущее.

— В парке всегда так много народа? — спросил Рафаэль.

— Парк — это обитель споров и азартных игр. Жители Синерии возвели пари в разряд искусства. Кроме классических петушиных боев ставят также на определение пола будущего ребенка, на длительность болезней, число будущих щенков у собаки или котят у кошки, на выигрыш или проигрыш в рулетку, на то, сколько капель воды понадобится, чтобы наполнить стакан, чья сторона возьмет верх на преступных разборках. Список бесконечен. Спорят на семена, на кур, на яйца, на собак, на кошек, на имущество, на вторые половинки, даже на детей, дружище.

— А что происходит с тем, что страна получает взамен кислорода? — спросил Рафаэль.

— Макловио знает ровно столько, сколько любой из нас, — вмешалась Мелисандра. — Эспада передают это на черный рынок. Люди идут на все, чтобы снискать их расположение, оспаривают право торговать тем, что должно было бы принадлежать всем нам.

— Эспада делают с этим товаром то же самое, что твоя Энграсия с мусором, подруга. У каждого своя монополия. Ты не можешь обвинять одних, освобождая от ответственности других, — Макловио был резок.

— Ну у тебя и сравнения! — воскликнула Мелисандра. — Эспада — гангстеры. Никто не убивает друг друга из-за мусора Энграсии. Эспада не мусором торгуют; они торгуют новыми вещами, медикаментами, запчастями, вакцинами, удобрениями, семенами… Они вынуждают людей быть их агентами, абсолютными их сообщниками, они облагают их налогами, сталкивают между собой…

— Баста, остановись, подруга, — сказал Макловио, отчаянно жестикулируя. — Сразу видно, что в твоем имении знают только о том, что хотят знать. Не будь Эспада, в этой стране процветала бы анархия с удвоенной силой. Дело не в том, что они являются моими компаньонами и я защищаю то, что они делают. Те, кто работает с ними, а таких немало, тоже не жалуются. По крайней мере братья хорошо платят за преданность. Ответь на такой вопрос: кто, обладая властью, плохо обращается со своими сообщниками и хорошо — с врагами?