Властелин небес - Эмма Харрингтон

– Говорят, что граф Пемброк заточил в темницу епископа Ламбертона и епископа Визарта, – сказал как-то Дункан, когда они сидели с Дэлласом у лагерного костра. – Их не повесили вместе с остальными.

Дэллас мрачно кивнул.

– Да, так говорят, – он подбросил полено в костер. – Не знаю, как считает Брюс, но от Аймера де Валенсо трудно ждать милосердия даже по отношению к служителям божьим.

– В молодости они вместе были во Франции, поэтому Брюс не будет слушать никаких доводов против графа Пемброка. Клянусь, не стоит доверять врагу, когда этот враг на службе у англичан.

– Я говорил об этом на последнем совещании. Дэллас уставился на огонь.

– Брюс рассердился на меня, сказал, что де Валенсо человек чести, и никогда не нарушит слова.

– Брюс слишком много времени провел во Франции и слишком мало в Шотландии: Будь он настоящим горцем, он доверял бы только тем, кто родился на нашей земле, – проворчал Дункан.

– Надеюсь, что за свое доверие Брюс не поплатится головой.

Дункан передернул плечами:

– Разбудить спящего дракона – этого мне еще не доводилось видеть, Дэллас. Давно уже никто не пытался.

– Да, но когда знамена войны развернуты, бой идет не на жизнь, а на смерть, и никто не снизойдет до милосердия, и никто не вспомнит, что у войны тоже есть законы. Мы и так уже потеряли немало преданных сынов Шотландии. Нет, Англии и ее сторонникам доверять нельзя.

– Но для Брюса это горький урок. Дэллас подбросил еще одну ветку в костер, искры взвились, точно стая крошечных мотыльков.

– Но для меня это тоже урок. У Брюса едва наберется четыре тысячи человек, из них лишь несколько сотен – опытные воины. Чтобы победить Эдуарда, нужна не одна только сила.

– Нам необходимо мужество и милость божья, – при этих словах Дункана Дэллас бросил на него скептический взгляд.

– Милость божья давно гниет в английской тюрьме. Боюсь, что даже епископы обречены, бог отвернулся и от них.

– Нет, Дэллас! – в ужасе воскликнул Дункан. – Не говори так! Это кощунство!

Дэллас тяжело вздохнул и вновь поправил огонь.

– Не пугайся, ничего дурного я не хотел сказать.

– Прочитай молитву! И немедленно! Когда Дэллас послушался, Дункан вздохнул с облегчением. Он вытянул ноги, сгорбился, опершись на землю двумя руками. Дэллас хмуро посмотрел на брата:

– Ты устал, Дункан.

– Самую малость. Столько дел и так мало времени.

– Да, – Дэллас проследил за взглядом Дункана, рассматривающего крошечные точечки костров.

Дэллас не раз испытывал отчаяние, смешанное с хмурым недоумением. Черт возьми! Ему редко приходилось видеть столь неорганизованных солдат. Многие только и умеют, что обращаться с серпом и вилами. Некоторые вообще никогда не держали в руках меча, а от них ждут, чтобы они победили в войне с английскими воинами, которые с пеленок знают, что такое сражение. Но победить необходимо. Необходимо!

Дэллас даже не заметил, что произнес последние слова вслух.

– Да, если мы сейчас потерпим поражение, – отозвался Дункан, – то от наших замков не останется камня на камне. Не будет ни Донана, ни Ская – мы превратимся в добычу для коршунов.

Его голос стал очень тихим.

– Нас всех повесят.

– Ты так говоришь, как будто это уже произошло. Ты готов сдаться на милость англичан, Дункан?

Дэллас ожидал, что в глазах брата вспыхнет огонь гнева или зазвучат слова протеста. Но Дункан только пожал плечами. Дэллас, нахмурившись, смотрел на него. Конечно, Дункан еще очень юн и не привык к тяготам войны. Может быть, он слишком многого от него ждет? Куда подевался вечно задорный дух Дункана? Где его улыбка'? Где его веселые песни?

Дэллас готов идти до последнего во имя дела Брюса. Но вид младшего брата, утратившего веру и жизнерадостность, крайне угнетал его.

– Отвлекись, приятель, – ткнул Дункана в бок Дэллас. – Спой что-нибудь. В этот вечер так хочется чего-нибудь веселого, бодрого.

– Нет, Дэллас. Что-то мне не поется.

– Значит, тебе хочется сбежать от нашего костра к той резвушке, которая сегодня днем строила тебе глазки. Неужели свидание с этой красоткой для тебя важнее, чем общество брата?

Дункан наконец-то усмехнулся, однако довольно вяло.

– Наверняка, ты бы не упустил своего сейчас, если бы не был женат на Изабель.

Дэллас перестал улыбаться.

Изабель… Стоило только произнести ее имя, и Дэллас представил ее полные тайны глаза, длинные черные волосы, бледное лицо. Когда-то он думал, что их ^свадьба, их брачная ночь сделают ее счастливой… Но он ошибался. Она отдалась ему, но только однажды. И то потому, что проиграла пари.

Теперь же Дэллас не знал, сможет ли он когда-нибудь вновь быть с нею в Постели. Он хотел ее. У него сжималось сердце, когда он думал о том, что будет держать ее в объятиях. Но после того как он сообщил ей, что она едет вместе с ним в лагерь Брюса, Изабель отвергала все его попытки приблизиться к ней и держалась на расстоянии с мастерством умелого стратега. На людях играла роль послушной жены, наедине с ним она превращалась в недоступную незнакомку.

Дэллас передернулся, вспоминая ее испуганный взгляд, когда он сообщил, что она не останется в Донане. Он тогда вернулся с совещания и тут же рассказал Изабель, что через несколько дней они покидают Донан. Она побледнела, темные глаза ее округлились.

– Неужели ты считаешь, что я последую за тобой? – выкрикнула она. – Туда, где твои воины будут убивать представителей моего рода, солдат моего короля.

– Да, миледи.

– Как ты можешь говорить подобное? – не дожидаясь ответа, она быстро пересекла спальню и подошла к окну, выходившему во двор. Не глядя на Дэлласа, она продолжала задавать вопросы.

– Что дает тебе право считать, что я готова скакать через всю Шотландию вместе с бандой преступников? Неужели я похожа на предательницу? Я тоже могу быть преданной своим идеалам, как ты предан своим.

Она обернулась и посмотрела ему прямо в лицо.

– Я не поеду. Я не поеду с тобой. Да, я вышла за тебя, но я все еще Макдугалл, подданная короля Эдуарда.

Ее резкий тон вызвал в нем гнев.

– Ты моя жена!

Она вздернула подбородок.

– Да, но клянусь, я не последую за тобой на поле боя во славу Роберта Брюса. Отошли меня домой к моей семье или оставь здесь, но не заставляй играть роль обозной красотки!

– Ты слишком горда для подобной роли, слишком высокого происхождения?

– Моя гордость тут ни при чем. Он сощурил глаза:

– Тогда в чем же дело?

– Мой лорд, я твоя жена перед богом и людьми. Но меня продолжают считать врагом и Брюс, и твои братья. Что за жизнь меня ждет в походе?

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.