Брачный договор - Дженнифер Пробст

— Я хотел поговорить с тобой.

Ее пухлые губы скривились в легкой усмешке.

— Давай.

— О нас.

— Хорошо.

— Мне кажется, мы не должны с тобой спать вместе.

Алекса запрокинула голову и рассмеялась. Ник не знал, что на него больше действует: досада на ее веселость или очарование ее привлекательностью. Эта женщина умела наслаждаться жизнью и не боялась хохотать во все горло. Не улыбалась расчетливо и не подавляла скупые смешки. И все же он не переносил, когда она потешалась над ним. Ник давно повзрослел, но Алекса по-прежнему возвращала его в те времена, когда он чудовищными усилиями старался сохранять спокойствие, а она ставила ему подножки на каждом шагу.

— Странно, не припомню, чтобы я тебе себя предлагала. Или я что-то путаю?

Видя, с какой откровенной беспечностью Алекса относится к возникшей проблеме, Ник нахмурился:

— Ты понимаешь, что я хочу сказать. Тогда, после вечеринки, ситуация вышла из-под контроля, и полную ответственность за это я беру на себя.

— Воистину рыцарский поступок!

— Перестань острить! Я хочу сказать, что вел себя неподобающе. Больше этого не повторится. Я перебрал с выпивкой и свалял дурака с Конте, а зло сорвал на тебе. Я намерен впредь придерживаться условий договора и прошу прощения за свою несдержанность.

— Извинение принимается. Я тоже прошу прощения за то, что внесла свою лепту в происшествие. Давай больше о нем не вспоминать.

Нику не очень понравилось, что их сексуальный пыл она определила как «происшествие», но он сдержался и не стал спорить. Непонятно было только, почему столь легкая уступка с ее стороны не принесла ему желаемого облегчения.

— У нас впереди целый долгий год, Алекса, — прокашлявшись, снова начал он. — Почему бы нам не постараться подружиться? Так было бы лучше для всех, и для нас тоже.

— Ты на что намекаешь? На бесконечную игру в покер?

Он мгновенно представил, как удобно расселась она на нем, как потом ее груди прижались к его груди, вспомнил о распростертой на нем, изгибающейся, податливой женщине, готовой вот-вот воспламениться от его прикосновений. В этот момент взгляд Ника, как нарочно, упал на заглавие книги на стеллаже, выставленной среди новинок, — «Как доставить женщине множественный оргазм».

Черт!

— Ник?

Он встряхнул головой, пытаясь разогнать одолевший его дурман. А Алекса — интересно, способна на множественный оргазм? Она вздрагивала в его объятиях от обычного поцелуя. Что бы стало с ее телом, если бы он взялся за него как следует: задействовал бы и губы, и язык, и зубы, чтобы увлечь ее на край сексуального возбуждения? Кричала бы она? Сдерживала бы отклик? Или приняла бы с удовольствием и сама наградила бы его сполна?

— Ник?

У Ника на лбу выступила испарина. Он еле-еле отвлекся от провокационного заголовка, с трудом возвращаясь к реальности. Какой же он болван! Только что утверждал, что они с Алексой должны остаться друзьями, — и тут же впустил ее в свои фантазии!

— Э-э… да. То есть, разумеется, мы можем играть и в карты. Но только не в «Монополию»!

— Ты всегда продувал в эту игру. Вспомни, как Мэгги довела тебя до слез, когда ты попал на «Променад»![14] Ты пытался торговаться с ней, но она затребовала наличные. Ты потом целую неделю с ней не разговаривал.

Ник сверкнул на нее сердитым взглядом:

— Ты путаешь меня с Гарольдом — с тем пареньком, который жил на нашей улице. Никогда я не ревел из-за игры!

— Ну да, ну да.

Ее скрещенные на груди руки и выражение лица красноречиво говорили о ее недоверии к его словам.

Ник, еле сдерживаясь, провел по лицу ладонями. Он не понимал, как Алексе удалось из-за пустяковой игры довести его до белого каления. Такого прежде не случалось.

— Значит, мир и дружба, — подытожила Алекса. — Это мне подходит.

— Значит, договорились.

— Ты поэтому и пришел на поэтический вечер?

Он взглянул ей в глаза и откровенно соврал:

— Хотел доказать тебе, что и я способен на компромисс.

Ее лицо вдруг осветилось милой улыбкой. К этому Ник был совсем не готов. Ему, очевидно, удалось задобрить ее, хотя, солгав, он на самом деле хотел, чтобы дальше все в их отношениях шло как по маслу.

— Спасибо, Ник…

Алекса легонько коснулась его руки, и Ник в первый момент даже отпрянул, но потом совладал с собой и неловко пробормотал:

— Ерунда… Ты тоже сегодня что-нибудь прочтешь?

— Мне, кажется, пора, — кивнула Алекса. — Обычно я завершаю чтения. Ты пока походи тут, осмотрись.

И Алекса снова примкнула к шумному сборищу. Ник проводил ее взглядом и стал бродить среди стеллажей, рассеянно прислушиваясь к очередному чтецу, чьи вирши доносились до него сквозь приглушенные звуки музыки. При этом Ник недовольно морщил нос: до чего же он не любил поэзию! Выплескивать свои переживания, выворачиваться наизнанку, поверять чувства каждому встречному и поперечному? Витийствовать, сравнивая природу и вдохновение в беспрестанных шаблонах и бессмысленных образах, ставя под вопрос собственный рассудок? Нет, уж лучше взять для чтения хорошее биографическое описание или классика вроде Хемингуэя. А если слушать — так оперу, где самые бешеные страсти никогда не выходят из-под контроля.

В микрофоне раздался знакомый хрипловатый голос. Ник отошел в тень и стал глядеть на жену, уже занявшую место на небольшой эстраде. Алекса немного пошутила со слушателями, поблагодарила их за участие и назвала заголовок своего нового стихотворения: «Темное местечко».

Ник приготовился к чему-то жутко высокопарному и даже заготовил в уме подходящий к случаю комплимент. В конце концов, она не виновата в том, что ему не нравится поэзия. Он дал себе слово не высмеивать то, чему Алекса придавала такое большое значение, и решил даже поощрить ее в этом.

В мягкий мех и нежнейшую замшуОдеты усталые ноги мои.Я жду конца и начала всего…Жду яркого света, что сможет вернуть мое «я»В мир блистающих красок и ароматов терпких духов,В мир злых языков и лживых улыбок.Я слушаю звяканье льда в хрустальном стакане.Но внутри все кричит о впустую растраченном прошлом.Секунды… Минуты… Столетия…Час озарения настал: наконец-то я — дома!Разлепляю уставшие веки. Дверь открыта и манит меня ослепительным светом.Не знаю, вспомню ли я.

Алекса сложила листочек бумаги и кивнула публике. Никто не проронил ни звука, некоторые лихорадочно строчили что-то в своих блокнотах. Мэгги восторженно вскрикнула. Алекса засмеялась и сошла с эстрады. Она начала собирать пустые стаканчики и болтать с участниками вечера, который уже близился к концу.