Восход погибшего мира (СИ) - "Флемм"

На фоне одиночных скал, природа постаралась на славу, ветра так обточили камни, что те издали напоминали великанов замерших во сне, Ройг задрав рукава, рассматривал оковы. Они переливались под лунным светом и Мафусаилу удалось рассмотреть лицо Ройга.

Он поразился, ни гнева, ни ярости, ни жажды крови. Печаль царила на нём, осознания факта обреченности остаться навсегда таким. Такое бывает, когда считая что делаешь правильный выбор, в последствии не можешь смириться с чудовищной ошибкой, признавая собственную глупость. И вспять время не повернуть.

Вернувшись в лагерь, увидел одинокую фигуру Агасфера возле костра. Языки пламени причудливо отплясывали, бросая кривые тени. И во взгляде старика Мафусаил увидел тоже самое, что у Ройга.

Прошло ещё пару дней пути и Агасфер завидев лагерь конницы парфян приказал двигаться к нему.

— Не будет ли это глупым поступком хозяин? — осторожно спросил Мафусаил, поглаживая усталую лошадь.

— Нет, Мидас будет рад видеть меня.

Караульные не поверили в то, что прямо на них не скрываясь ехали четверо, да ещё среди них оказалась девушка.

Речь старика, сразу видно кто у них за главного, довольно витиевата, выдавала в нём не простого человека, да и внешний вид подчёркивал важный статус.

В итоге караульные решили, они просто заблудились в пустыне, отбившись от каравана. Но старик уверял в том, что они направляются в царство Парфян. Он был убедительным, караульные отправили их к царю, пусть тот решит участь странных путников.

* * *

Мидас поднялся, продолжая держать в руках золотую бабочку, подошёл к Агасферу — Если ты тот самый, то тебе наверное …., — покрутил головой, прикидывая возраст старика.

— Я старше, чем ваша страна, — невозмутимо произнёс тот.

Мафусаил, да стражники, не поверили ему. Раздались короткие смешки, впрочем, тотчас прекратились, царь поднял руку. Он настроен серьёзно.

— Никто не может жить столь долго, ошибочно считать, что боги поделились таким даром.

— Ошибочно считать это даром богов, скорее проклятье, поверьте мне.

Глаза Мидаса загорелись, Агасфер без труда прочёл содержимое в них.

— Нет царь Мидас, поделиться им не смогу, просто не в силах. И стоит поверить мне на слово, столь долгая жизнь требует невероятной платы, просто ужасающей.

Мидас сумел сдержать вздох разочарования — А меня уверяли, Агасферу под силу всё.

— Преувеличение.

— И что ты мой союзник.

— Союзник царя Тербия и его потомков, — уточнил Агасфер.

— Вот именно, значит и мой, — царь поднял руку с золотой бабочкой. — Что это даёт мне?

Агасфер тонко улыбнулся, словно ему ведомо тайные желания Мидаса — Понимаю, золото не то, что тебе хочется получить.

— Смотря сколько золота, — не согласился с ним Мидас.

— Куда лучше, если твоё имя будут чествовать благодарные потомки, — старик пригладил бороду. — Победа над Эль Ридом даст такую возможность.

Мидас замер, ему показалось, он ослышался — Эль Рид? Ты предлагаешь мне Эль Рид? Они наши союзники.

— Как и вы их, но до тех пор, пока не ослабните, случись это, стали бы в Эль Риде размышлять над возможностью захватить царство Парфян? И союзы хороши до того, если в них верить хотя бы одна из сторон, — голос Агасфера тих, но проникал в уши царя настойчиво находя путь к сознанию.

Мидас поднял украшение, мягкий блеск золота манил и завораживал. В его бликах уже видел поверженный Эль Рид.

— Говори Агасфер.

Глава 14

Вереница всадников растянулась по пыльной дороге, оставляя за собой клубящийся след. Выделялся белый рысак с роскошной сбруей, Мидас возглавлял процессию. За ним Агасфер со своими спутниками, царь спешил в Нимруд, столицу Парфян.

Царство Парфян располагалось вовсе не в пустыне, хотя многие так ошибочно считают. Государство в самом деле окружали пески, выжженные беспощадным солнцем дюны лишь окружали земли, но сама страна находилась на нагорье и большую её часть занимали горы с заснеженным пиками. Именно они питают реки царства Парфян живительной влагой, позволяя быть плодородными. Бурные потоки сбегая с гор, прорезали землю и постепенно успокаиваясь, величественно текли среди садов и полей. Далее спускались вниз и направлялись в сторону земель Эль Рида, а другая часть поворачивала далее на восток и скрывалась среди засушливых земель. В конечном счете, они мелели и окончательно пересыхали где–то в глубинах континента. В те края мало кто отправлялся, она считалась безжизненной, там даже кочевники не задерживались. Но ходили легенды о том, что когда–то тамошние земли не выглядели столь плачевно. Иногда смельчаки за сокровищами отправлялись на исследования и порой находили остатки былого могущества. Именно там как считали Посвящённые некогда существовал загадочный Хорезм, земля уничтоженная драконами, и где до сих пор над песками кружит бессмертный дракон. Правда или нет, никто не знал, не было безумцев чтобы отправиться настолько далеко в пустыню, где песок под воздействием лучей начинал превращаться в мутное стекло.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Степь начала оживать, появились поля, ровные ряды виноградников, затем пошли сады с финиковыми пальмами и стада животных бродящих в затопленных низинах с зелёными берегами пахнущими тиной.

Мидас спешил вернуться во дворец, предварительно выслав гонца, для того чтобы все военачальники и вельможи были готовы к его возвращению.

Нимруд отличался от Эль Рида тем, что основные его дома из камня, а стены украшены мозаикой. Дворец царей выделялся, ни одно здание не могло быть выше. Голубые купола сливались в одной линии с горизонтом, а белоснежные стены облицованы мрамором. В остальном как и положено, сады, бассейны, расслабленность и нега в покоях.

* * *

Лидия сидя на балконе, рассматривала неспешно выхаживающих придворных красавиц по узким дорожкам. Девушки беззаботно щебетали и кокетливо посматривали в сторону статных охранников возле входа. Порой проходя мимо них, демонстративно начинали звонко смеяться, явно привлекая к себе внимания. Те держались с невозмутимым видом. Тогда красавицы, выбрав место у фонтана, начали судачить о своём, временами задирая полы платьев, болтая ногами в воде. На всё это Лидия взирала с грустью в глазах.

Мафусаил решив воспользоваться передышкой, по его просьбе принесли горячую воду и здоровяк начал приводить себя в порядок. Агасфера и Ройга не было, их увели на собрание Мидаса.

Встав на колени возле отполированного бронзового листа, чернокожий слуга медленно брил голову, временами смахивая пену широкой ладонью. Окуня бритву в воду, размышлял о том, не лукавил ли хозяин, обещая царю Парфян Эль Рид? Мафусаилу нравился город, со всеми его недостатками, и сердце наполнялось печалью, понимая, во время штурма тот сильно пострадает.

— Мафусаил, — услышал голос Лидии, — откуда ты родом?

Здоровяк влажной тканью провёл по голове — С Изумрудных Островов госпожа.

— Я так и думала.

Мафусаил улыбнулся — Неудивительно, люди с таким чёрным цветом кожи могут быть только оттуда.

— И волею судьбы тебя занесло в Мидию, — Лидия повернулась к низкому столику с фруктами, жареным фазаном и кувшином с прозрачной водой.

— Не сколько судьба, сколько обстоятельства моя госпожа, — Мафусаил закончив процедуру, подошёл к ней и сел неподалёку, скрестив ноги.

Лидия знаком руки показала, чтобы он разделил с ней трапезу. Здоровяк заулыбался, показывая выступающий зуб.

Взяв с тарелки виноградную горсть, сорвав пару ягод отправил в рот.

— Мой отец, — с наслаждением ощущал вкус сока, — был торговцем, весьма неудачливым, и постоянно ввязывался в авантюры, в конечном счете, они его не только разорили, но и свели в могилу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не очень умный человек, — девушка отломила кусок щербета, со стороны сада раздался смех. Одна из девиц зачерпнув в ладони воды, подбежала к воинам и брызнула на них.

— Что верно, то верно, — согласно кивал Мафусаил, уже присматриваясь к жареной птице, рука хозяйски разрывала тушку на части, — зато детей у него много, я двенадцатый из его потомков. На семейном совете было решено, дети должны взять часть долгов отца, мне такая перспектив не улыбалась и под покровом ночи, решился бежать, — косточки хрустели, Мафусаил перемалывал их вместе с мясом, — тогда мне было лет пятнадцать. Я решил, что обязательно разбогатею и вернуть домой.